Преломление. Витражи нашей памяти

Отчасти мне было лестно, что меня помнит известный питерский писатель (как говорят – писатель первого ряда), по всей вероятности, обладающий хорошей зрительной памятью.

На протяжении более десяти лет так накоротке мы с ним и встречались. А в последнее время ежегодно – на Международном книжном салоне в Санкт-Петербурге. Ну как же – Санкт-Петербург, и без салона?

На одной из таких встреч я успел вручить ему свою очередную книгу:

– Почитайте на досуге, о чём пишут русские прозаики за рубежами нашей родины.

Он виновато улыбнулся и молча принял дар.

Сразу было видно, что читать подаренное не станет, поскольку писатель часто живёт по принципу: «Писатель пишет, а не читает». Да и всех книг, естественно, не прочтёшь. А засорять голову чьей-то случайной писаниной – себе дороже.

Мимика лица, жесты порой говорят больше, чем слова. У Попова слов было мало, но по мимике я читал примерно вот что: «Пиши, пиши, мой милый друг, тешь своё самолюбие, открывай свою несовершенную душу миру, всё равно ты никому не нужен, это я знаю по себе».

2016 год ознаменовался очередным, XI Международным книжным салоном, который проходил в Михайловском манеже. Валерий Попов мелькнул перед моими глазами в толпе и быстро в ней растворился. Он напоминал носорога, гуляющего среди многочисленных животных, пришедших на водопой к единственному источнику. Источником этим была, конечно же, книжная река, вылившаяся из различных магазинных сетей и издательств на головы жаждущих и отведённая по арыкам к книжным стендам и лавкам салона.

На одном из этих стендов лежала и моя очередная книга, посвящённая морской тематике. Она привлекала людей, тем или иным боком связанных с морем, что вовсе не удивительно. Это была моя ниша.

Попова я увидел неожиданно. Он остановился у нашего стенда незаметно, будто подполз по-пластунски. На его губах блуждала лёгкая саркастическая улыбка. Когда мы случайно встретились взглядами, он протянул руку. Поздоровались. Чтобы как-то заполнить образовавшуюся паузу, я решил (уже в третий раз!) подарить ему ещё одну свою новую книгу.

Но перед этим было желание разговорить его, чтобы он, к примеру, вспомнил что-нибудь о Василии Аксёнове, с которым якобы приятельствовал в 60-е годы. И я без особых предисловий спросил:

– Вы же хорошо в своё время знали Василь Палыча?..

– Аксёнова, что ли? – переспросил Попов.

– Его самого! – с радостью согласился я, предчувствуя дальнейший предметный диалог.

Реакция у Валерия Георгиевича оказалась неожиданной.