Преломление. Витражи нашей памяти

Это было видно по натянутому с его стороны отношению. Но поскольку я одеяло на себя не тянул и сохранял к нему прежнюю приязнь и уважение, он это почувствовал и постепенно оттаял.

Морскую службу знаю не понаслышке. Прослужите десять-пятнадцать лет на подводной лодке, и я на вас посмотрю. Моряк-подводник – это особый статус. На нём держится – говорю это без пафоса – мир на нашей планете. Когда субмарина приходит из дальнего похода, пробыв полгода под водой, моряков качает от ветра, а сами они похожи на бледнолицые привидения, до конца не осознающие реальность встречи с долгожданным берегом.

Потом их здоровье восполняется обязательным отдыхом и почти месячным лечением в лучших санаториях Союза. Походите вот так хотя бы с пяток лет, вы по-хорошему заматереете, приобретёте навыки бойца и непримиримость к фальши и лжи. Всё это Орлов приобрёл, и у него этого уже не отнимешь.

С Борисом Александровичем всё просто и не просто.

Понять его может только человек русской души.

Как-то в разговоре с одной петербургской поэтессой, чьи стихи привлекают внимание немалого круга читателей, речь зашла о Борисе Орлове. Поначалу она скептически отнеслась к этому имени, припомнив совместное выступление на одной из поэтических площадок. Её не привлекли ни форма морского офицера, ни чёткие «рубящие» строки его патриотических стихотворений.

Да и говорили о нём в среде литераторов самое разное.

– Что есть стих? – спросила она не то у меня, не то у себя и продекламировала:

Поэта стих – обрывки разговора,

песчинки смеха-хрусталя…

Мне, к сожалению, пришлось её прервать:

– Я понимаю вашу поэтическую музыкальную стихию, но и вы постарайтесь понять его стихию – стихию моря, родной земли, стихию грусти и боли за свою Родину, стихию Богом данной нам жизни.

И кстати, его стихи о России очень созвучны с вашими…

– Моими? – удивилась она. – Не может быть!

– Что-нибудь можете прочесть из своего? – спросил я.

– О России? Ну хотя бы вот это:

Я принимаю в дар

дыханье лёгкое полей,

медлительность

просёлочной дороги,

всеблагодатную

отверженность монастырей

и в прорези лесов —

глаза озёрной

глади-недотроги.