Великий Гэтсби. Роман

– Вы проживаете в Вест-Эгге, – заметила она несколько брезгливо, – Я кое-кого там знаю!

– А я никого там не знаю!

– Вы не можете не знать Гэтсби!

– Гэтсби? – удивилась Daisy, – Что такое Гэтсби?

Прежде чем я успел открыть рот и сказать, что Гэтсби – это мой ближайший сосед по Вест-Эггу, стали подавать жаркое, и глядя мне в рот, Том железной хваткой подцепил меня под локоть, и как шахматист, переставляющий шахматную фигуру с клетки на клетку, с неимоверной быстротой потащил меня из комнаты.

С лёгкой истомой в походке, степенно, защипнув платья на бёдрах, обе юные красотки двинулись, слегка опережая нас, к столу.

– И к чему тут СВЕЧИ? – скривилась Дэйзи, гася их одну за другой маленькими пальчиками, – В течение двух недель сюда грядёт самый длинный день в году! – Она оглядела нас сияющими глазами, – Вам приходилось когда-нибудь чаять наступления этого самого длинного дня, а потом спохватиться, что он уже позади? Это со мной случается год за годом!

– Давайте составим какой-нибудь план! – зевнув, как акула, проваливаясь в стул, как будто она падала в свою постель, шепнула мисс Бейкер.

– All right! – подхватила Дэйзи, – И какой же план? – она оглянулась на меня с таким видом, как будто я мог ей помочь, – Ну, и какие планы могут быть у людей?

И едва я собрался дать ответ, как она внезапно отшатнулась и уткнулась ужасающим взором в свой мизинец.

– Смотрите! – возопила она, – Я зашибла палец!

Мы разом воззрились туда – сустав был чёрно-синий и распух.

– Это ты постарался, Том, – обиженно воскликнула она, – То, что ты сделал это не нарочно, но это не извиняет тебя! Ты виноват! Это мне наука, не надо было выходить замуж за такого громилу, такого слона в посудной лавке, как ты, дылда!

– Меня корёжит от этого слова! Ненавижу его! – злобно перебил её Том, – Даже в шутку!

– Дылда и есть дылда! – упорствовала Дэйзи.

Временами Дэйзи и мисс Бейкер начинали говорить разом, но в их бессодержательном, ююмористическом щебете лёгкости не наблюдалось, их болтовня была такой же холодной, как их снежно-белые крахмальные платья, как их полярные глаза, не согретые и каплей естесственного тепла.

Они присутствовали здесь, сидели за столом, прилежно терпя присутствие Тома и меня, только из светской любезности, по прихоти занимая наше внимание и требуя внимания к себе.