Россыпь

Можно ли отнести к числу недостатков Назарло? его неодолимую манию ни с кем и ни с чем, ни за что и ни под каким видом не соглашаться безоговорочно, а всё брать под сомнение – вопрос, может быть, спорный. Просто примем к сведению тот факт, что если бы, например, ему сказали, что земной шар крутится влево, против часовой стрелки, он бы ответил, что на это ещё как посмотреть. Для австралийца, живущего в другом полушарии, не будет ли как бы наоборот? А на такое пробное утверждение, что новый день начинается с «доброго утра», он возразил бы, что на это опять же, как посмотреть.

Что день, если уж на то пошло?, начинается с начала дня, а что касается утра, то для кого-то оно будет доброе, для кого-то, может быть, и не шибко доброе. Особенно, когда надо бы опохмелиться, а денег нет и занять не у кого. Не пасовал он даже перед убийственно неоспоримыми фактами, выставляя доводы свои, как ему мнилось, столь же неоспоримые и убийственные.

Данное утро выдалось для Назарло «не шибко доброе». Нет, он не страдал с похмелья, такого рода болезни не касались его – он вёл правильный образ жизни.

Когда он выезжал утром на сети, его остановила соседка, шедшая навстречу по улице, сказала, что её попросили на почте передать ему письмо. Назарло? взял письмо. Обратного адреса не было, а подписано оно было от руки печатными буквами. Он уже давно с нетерпением ждал ответа из райсобеса и, весьма заинтригованный, поспешил в дом, где оставались его очки, аккуратно надрезал ножницами сбоку конверт. В конверте был другой конверт, поменьше, самодельный, из простой писчей бумаги. Назарло вскрыл и этот конверт и с удивлением вытащил за уголок салфеточную бумагу. Это была сложенная пополам, использованная по назначению туалетная бумага. С омерзением он машинально бросил бумагу на пол, потом осторожно взял её двумя пальцами и поспешно понёс к печке. В этот момент вошла Николаевна.

– Из райсобеса? Чё пишут? – живо поинтересовалась она.

Назарло окатил её таким «любезным» взглядом, что та сочла за благо удержаться от дальнейших расспросов и удалилась в полном недоумении.

В его воображении непроизвольно всплыла физиономия Потапова, столяра приглашённой из райцентра Урея бригады плотников, которая недавно выстроила в посёлке новую пекарню. Сомнений быть не могло: эту пакость сотворил Потапов, с которым он не поладил… Было дело, он заказал ему рамы для своего тепляка?. Сговорились в цене. Потапов скоро принёс рамы, сделанные добротно, с форточками. За форточки попросил доплату.