Кантилена для мертвеца. Мистическая драма

Они что тебе сделали? Али ты думаешь, что неподсуден? Али ты сам себя назначил в судьи? Бьёшь тех, кто стоит на коленях, малых да сирых. Ну, вот я встану, но не перед тобой, перед Богом встану, а с тобой биться не буду, потому что ты не враг мне. Враг- достойный соперник и заслуживает уважения, победить его, вот что есть доблесть для воина, а ты…. Ты, нет, ты не достоин, ты грязный убийца. Так что можешь убить меня, а победить тебе не удастся.

Меч взвился в воздух и плашмя с силой ударил Серафима по голове, от чего заливая глаза, ручьём потекла кровь.

Он качнулся, но устоял на ногах, инстинктивно зажав рану. Евангелие упало на землю.

– Не убил тебя, потому что ты повернулся ко мне, хоть и вижу, как тебе страшно, – ответил всадник, – А потому знай, семя зла, родит колос! Колос же дале сыпнет в землю другие семена…. Так кто из нас зло, кто принёс первое семя?

Привстав на колено, Серафим с трудом поднял книгу. От тяжёлого дыхания бешено колотилось сердце. Под сильным порывом ветра, ледяными сосульками качались длинные волосы.

С посиневших от холода разбитых губ, вытянувшись свисала кровавая слюна. Он ждал смерти.

– Бей же, чего медлишь, бесовский опричник, я тебя не боюсь, – заходясь, произнёс он, но ему никто не ответил.

Наконец выпрямившись, он инстинктивно поднёс к лицу ладони с посиневшими ногтями, чтобы согреть хоть немного своим дыханием и сквозь пелену из снега и дыма, увидел медленно удаляющуюся конную фигуру, которая словно плыла по полю.

Подобие улыбки осветило изуродованное лицо.

– Вот что есть Слово. Кто бы ты ни был, но твою спину я вижу, хоть и ты был при оружии и я при оружии…, – он выставил вперёд Евангелие, – «Иди и увидишь!». Так сказал Спаситель Андрею, значит и мне след подобно поступить.

Он, ещё раз оглянувшись на остов сгоревшего дома Химы, и совершенно не обращая внимания на впивавшиеся в ноги замёрзшие комья земли, тяжело дыша, побрёл вслед за всадником.

***

Октябрь 1851 г.

Юхновский уезд Смоленской губернии. Трактир и постоялый двор «БомбардирЪ».

– Зачем я жил? Как я прожил свою жизнь? Почему именно так распорядился? Можно ли точно ответить на этот вопрос?

Он совершенно потерял счёт времени, затрудняясь ответить, как долго оставался неподвижным, глядя в окно. Поднятая вверх рука, в предплечье которой он упирался лбом, дала знать о себе онемением, а затем неприятным покалыванием тысячей игл.

– Хм-м….