Кантилена для мертвеца. Мистическая драма

Да нечто же я не понимаю, что любому человеку стоит уподобиться природной безгрешности, жить в смирении, тогда…, возможно, в седьмом колене и наступит полное прощение. Отмолить все грехи и свои и предков и может так статься, что заслужишь покой, а не душевные терзания. Тело бренно, как вот это поле, что летом пьянит запахом полыни и родит пшеницу да рожь на радость людям. А наступает осень, так вроде полюшко или какое дерево, забьётся в холодном ознобе, да только накроется снегом и тут же согреется и затеплится там, где-то очень глубоко будущая жизнь.

А вот такое чудо, что срубили одно дерево мужики, а по – прошествии некоторого времени, тот пень, что по его судьбе и нашему разумению был лишён жизни, без всякой надежды, ан нет, возьми и дай молодые побеги. Сам то видел. Вот и пойми эту природу. Божье творение, тут не поспоришь. И вот не мешало бы каждому попытаться постичь эту суть, но всё вокруг суета, суета, а сия неизбежность рассматривается человеком как некое далёко, полагая, что покаяние – это удел старцев.

«Па-ах. Гу-у-у» – раздался странный звук, и в погасшей печи загудело пламя.

В какой-то момент он явно почувствовал за спиной чьё-то присутствие и вскоре, пристально всматриваясь в стекло, в отражении которого различалось появление размытой человеческой фигуры, затем ещё, и ещё одной. Ошибиться было невозможно. Три человека находились сзади. К тому же, они даже не старались скрыть своё присутствие.

– Ну…, полно те казнить себя, Николай Васильевич.

Принимайте гостей.

Раздался голос, при этом некто положил руку на плечо писателя.

– Всё будет…. И памятник будет…, – вмешался второй.

– Рукотворный…, – не замедлил уточнить третий.

– Рукотворный, рукотворный…, конечно же, рукотворный, – согласился второй.

– Вы за мной? – хрипло спросил Гоголь и тут же резко повернулся, рассматривая гостей.

В лицах молодых людей угадывались знакомые черты, словно с портретов, рисованных очень давно.

К тому же не приглядываясь, можно было с уверенностью сказать, что вся эта троица имела между собой тесные родственные связи.

Стоит отметить, что одеты гости, были приблизительно одинаково. Цилиндры и длинные плащи – накидки. Длиннополые утеплённые сюртуки прусского стиля, под которыми виднелись фраки, жилетки с ситцевыми рубашками и шейными бантами, брюки прямого покроя и коты, покрытые дорожной грязью.

– Нет, Николай Васильевич….