Консьерж

Родион Степанович встал и пошёл в гостиную, чтобы сесть в своё любимое кресло – в нём он чувствовал себя как-то уверенней и спокойней. Поколебавшись секунду, за ним последовали и Анатолий. Минут пять Родион Степанович молчал, глядя на сына, который уселся напротив него на диван, потом сказал:

– Даже если продать всё, что у нас есть, таких денег мы не наберём. Дача, примерно, полтора миллиона, твоя квартира миллиона четыре, наша – миллионов пять. Это всё. Ты чем думал, когда всё это затевал, Толик? – тихо спросил отец.

Анатолий сопел, смотрел всё так же в пол и молчал, потом тоже тихо произнёс:

– Они убьют меня, папа.

– Да, за такую сумму могут, – согласился Родион Степанович. – Кто орудует такими деньжищами, тот запросто даст команду тебя ликвидировать, – безжалостно констатировал старик.

– Но что делать, папа?!! – завопил Анатолий, обхватив голову руками и раскачиваясь из стороны в сторону. – О-о, что же делать?

– А нельзя обратно эту твою аферу прокрутить? – спросил с надеждой отец.

– Не-ет! – простонал Анатолий и из его глаз потекли горькие слёзы.

Родион Степанович с ужасом смотрел на своего сына в душе понимая, что перед ним сидит он сам, только в молодости. Он так же искал себя, меняя работы, ища лёгкий заработок, но в отличие от сына он при этом работал, не разгибая спины, а Анатолий был продуктом не советской, а буржуазной среды, где законы совсем другие, более жёсткие и бесчеловечные. Окажись Родион на его месте, то неизвестно, как бы он вёл себя в нынешних условиях.

Эти мысли вихрем пронеслись в голове отца, он уже другими глазами стал смотреть на сына, жалея его, а не ругая. Опять же: всё познаётся в сравнении. Надо, конечно, искать какой-то выход, а выход только один – достать из плиты замурованные там доллары, иначе сына он просто потеряет.

Родион Степанович протянул руку к бару и, не вставая с кресла, достал из него початую бутылку коньяка, прихватив пальцами и пару рюмок. Поставив добычу на журнальный столик, он налил в рюмки янтарную жидкость и сказал:

– Что ж, пришло время поведать тебе, Толя, кое-что из моей жизни.

Давай сначала выпьем с тобой, а потом я тебе расскажу.

Сын, наконец-то, поднял красные глаза от пола, схватил рюмку и залпом её опорожнил. Родион Степанович крякнул, потом сам медленно выцедил коньяк и поставил рюмку на стол.

– Принеси-ка из холодильника лимон, сынок, – попросил он миролюбиво.

Анатолий исполнил просьбу, потом с надеждой посмотрел на отца.