Любовь в тридевятом царстве

Даром, что из басурман и не носит сарафан,

Будет мужу уваженье, мне по старшинству почтенье,

Будет лучше няньки для моёва Ваньки.

Вот такая нам нужна, как для Ванечки жена.

Вот такую мы попросим честь по чести нашей стать,

И семью её не бросим с голодухи пропадать.

Я сама давно вдова, по?быв замужем едва,

Но смогла родное чадо обеспечить всем, чем надо.

Мне братья? – Фома, Игнат, если надо, пособят —

Любят они Ваню как лучшего племянника!

Я заранее счастли?ва от открытой перспективы:

Не сноха – мечта свекрови, буду я до первой крови

За неё горой стоять, коль посмеют обижать.

Надо как бы невзначай пригласить её на чай.

Только девка-то скромна, не придёт она одна.

Значит, первым делом звать нужно в гости ейну мать.

Так скажу ей: «Зульфия! Зреть тебя желаю я

К званому обеду, скажем, в эту среду».

А причину обосную я, наверно, вот такую:

Мол, взяла на рынке с дуру без оглядки на фигуру

Платье модного фасона, и теперь вот как ворона —

Та ведь тащит, что блестит.

Не мешало бы поправить, да боюся искорявить.

У тебя же есть девица, в рукоделье мастерица,

Гюльчитай, цветочек твой, ты возьми её с собой.

Напеку я калачи, Ваньку выманю с печи,

Вот уж он разинет рот, когда Гуленька войдёт!

Как в такую голубицу с первогляда не влюбиться?!

Если Ваньку не проймёт, значит, вправду идиот,

Пусть тогда рога таскает иль с корягою живёт.

Вот немного отлежусь, да на рынок соберусь.

Там себе, согласно плану, платье новое пригляну —

Расфуфырену обнову, да размером на корову,

Чтобы, если Гулю звать, было что перешивать…

Действие второе

Вновь распахиваются створки окна, в котором опять появляется Матрёна, только с подбитым глазом и возобновляет вещание:

После ссоры крайне редкой помирились мы с соседкой,

Порешив, что в эту среду вместе ждём гостей к обеду.

Вглядывается и после короткой паузы продолжает:

Вижу: Зульфия идёт, дочку за собой ведёт!

Матушка Пелагея (оглядывает стол):

Напекла я пирогов из телячьих потрохов,

Будет нам чего поесть, и за стол не стыдно сесть.

Кричит на Ивана, валяющегося на печке:

Что ты дрыхнешь целый день?! Слезь с печи, портки надень!

Да за стол садись-ка с нами, не позорь перед гостями.

Иван, (позёвывая):

Вёл я ночью наблюденье в небе звёзд расположенья,

Потому б ещё поспал, я ж себе гостей не звал.

Для чего с печи слезать, на гостей твоих зевать?

Без меня чаи гоняйте.