Рад Разум

Смотрел, не моргая и не сводя, как понимающий понимающему и как это всё понимание понимающий.

Ещё очень он молодой!..

Во мне мелькнуло… где-то очень далеко… я брал интервью… смотрел… так же?..

Я опустил глаза… чтобы быть полнее, ощутимее, пространнее…

Записал номер телефона.

Сам же – чётко осознавал… иное, тайное, пространство: например, что фамилия её девичья – Вольская…

Внизу, в ужасном том тесном фойе, – на кого-то заорала толстая белая… на чью-то куртку…

Вспомнилось отрочество.

 – Самое страшное ведь время жизни!.. Само слово-то… Отречение – от чего? – От детства. От себя! – От детского всё-понимания.

Прежде всего – что я за частица. – Светлая или… какая?.. А признаться в этом – больно. А от боли такой – страшно.

А раз так, то я – всего-навсего частица серая…

Больных людей нет – есть не признавшиеся себе в причине своей боли.

И отрочество – распутье. Останешься по-детски искренним – заклюют «ребёнком», ещё пуще – гордецом.

И приходится – с мутной посредственной душой – делаться каким угодно профессионалом: юристом, экономистом… военным, политиком… врачом!.. учителем!..

В мире нет никого… кроме философов.

В чём и беда мира. В смысле – социума.

И в чём суть мира.

Только рассуждают все подсознательно.

А все философы – злы. – Ведь надо из них каждому переговорить каждого.

Только добрые – счастливы и безмолвны.

Я себе с того отрочества: почему я должен видеть эту и эту грязь?!.

.

Ведь я пришёл в мир вот таким.

Но скажи-ка это вслух!..

Вот по радио, по теле: ежегодно тысячи детей убиты своими родителями. – И где. – За стенкой, в соседней квартире.

А я – никогда в отрочестве даже и не мечтал… что буду даже хотя бы слышать… мат или перегар…

Самому закурить?..

Стать посредственностью!

Грязь терпеть?..

А как же – счастье?!..

…Это самое трудное, что дано, вообще – что мыслимо в этой жизни, на этом свете, в этой видимой жизни, перенести.

Как жить чистому, если они в самом деле чист?

Острее этой идеи в мире, мире людей, и не может быть.

Это край.

Как жить честному – честно?

Смысл жить – жить лично, а не на потребу комаров, червей и людей – есть лишь тогда, когда я ежемгновенно – в пространстве многомерном, в Пространстве!

Всякая иная жизнь – для существа, в котором есть дух, – прозябание двухмерное.