Рад Разум

Неужели… стремились?..

Неужели – не к Тайне устройства Мироздания?.. не к тайне своей редкостной судьбы?..

И – завидуешь тому, из притчи, нищему – что заявил проходящему мимо него царю: мол, не загораживай мне солнце!

Недаром же всем так называемым культурным людям покоя не даёт ни какая-нибудь старушка в глубинке, ни любой абориген в его экзотике.

(А вот то, что в женский, выходной, день тоже надо бы гололёд песком посыпать – так не тут-то было: старух после того – праздничного! – дня – вверх ногами целая больница…)

…В деревне в моей, в родной, стройка какая-то.

Рабочие-шабашники… Как и я был таким же когда-то в студентах…

Я среди них хожу…

И прямо по лицам, по жестам их вижу: криминал!

Криминал серьёзный… угрюмый, злой…

Чтобы с ними не общаться… чего от них ждать?.. я начал – конечно же – махать руками… плавно и усиленно… как птица-то…

Правда, тяжело махать – лишь ладони слегка годятся на крылья.

Но – всё-таки взлетел!.. и полетел!..

И стал над ними и вокруг летать.

Обстановка, однако, внизу была гнетущая…

(Тут неясный обрыв…)

И вдруг – мы… и я, то есть, среди них!.. все вместе запросто идём в один какой-то дом бревенчатый!.. садимся где попало тесно, даже на полу!..

Из разговоров общих я узнаю, что это – что это… снимается кино!..

Это, оказывается, тут в деревне снимают кино! Про шабашников. А эти все – актёры, режиссёры и прочие «киношники».

Я слегка успокаиваюсь.

Ладно.

Но дело в том, что все они не знают… что я – на самом деле способен летать!

Да, это – в моём том биологическом сне – было для меня самое важное… и горькое…

Не то вовсе, что в деревне в нашей снимают самый настоящий фильм!

А то, что они про меня думают, что мой полёт в воздухе – всего-навсего… обыкновенный съёмочный трюк!.

А им – забота мелкая: лишь бы снять фильм…

Они живут, то есть, в том сне… где люди… не летают…

Для меня же – умеющего, владеющего – соседство с ними так же и кощунственно, противно, как, например, слышать: ой, я надел рубашку слава направо!.

Скучно!..

Даже во сне, когда спишь.

Хлопотать я почему стал, было, о том салоне.

А заглядывал не раз, случалось, на «лито», что при газете. – Не верилось как-то… что среди нынешней вульгарной пропаганды вульгарного стяжания… кто-то грезит ещё и… поэзией!..

Слово за слово, я навёл их на идею – а они тут же мне, профессионально общительному, и доверились.