Жизнь, Живи!

Слушаю стоя…

Стоя – перед прошедшим, настоящим и будущим… одновременно… Перед чем-то – Всем!..

Сам же… поглядываю в окно на калитку…

…Время для всех по-прежнему шло и шло.

Мама с папой разговаривают всегда с глазу на глаз, и когда я их вместе застану, мамино молчание – несчастное, папино – виноватое.

И ругались бы, как раньше, – да другие заботы не дают!..

И я, уже старшеклассник, серьёзно-жизненно гадаю: ведь нет, пожалуй, ничего, чего бы им недоставало… чего же им недостаёт?..

Но уношу с собой их молчание:

–– Вот и живём мы вместе, и уж так давно.

Даже и дети выросли. И что будет?.. Жизнь детей будет!.. И что будет?..

Так же явно и терпко ощущается что-то самое-самое и в жизни сестёр: окончив школу, более-менее подружились, иногда среди разговора обе умолкнут, замрут и, словно встретившись после разлуки, проницательно и состязательно глядят в глаза друг дружке…

Сама тишина тогда мне, для меня, за них говорит:

–– Я, сама видишь, живая и живу!.. И я, сама видишь, тоже живая и живу!.

. Ну, а как же ты сама-то в жизни?.. А ты как?.. Ведь жить надо как-то по-настоящему!.. И я бы по-настоящему!.. Я ещё, вот увидишь!.. И я ещё, вот увидишь!..

И тут я вспоминаю, что мы, все трое, были маленькими…

Сёстры мои обе красивые. Обе готовили и шили. Катя даже, пожалуй, лучше Насти, когда захочет. Обеих хвалили соседи и знакомые.

–– Какая хоть вам судьба? – тут портит всем настроение баба Шура.

И обе сестры враз, словно бы стыдливо, – как мне кажется – мельком оглядываются на меня.

Что бы случилось, если б они застали меня… за симфонией!..

Приехала тётя Тоня, собрались они опять, как в детстве моём, все вместе – только уж теперь все взрослые: мама, бабушка, Настя, Катя…

Если я зайду ненароком к ним, мама и тётя – после минуты тишины – как-то противно-адресно начинают, в один голос, жаловаться:

–– У нас, у двух сестёр (а тётка – сестричек), не было в жизни братика!

И сёстры таращатся на меня, словно впервые увидели.

Настя – во все глаза. Катя – щурясь, склонив голову к плечу.

И я, после этого, как бы замираю на месте: миновал ведь целый пласт жизни!.. И уже с холодком кое-что вижу…

Обескуражено краснею, когда при мне в других семьях… друг дружку целуют!..

Запах ужаса, запах ужаса – перед обмороком – длился сколько-то… сколько-то содержательно.

На уроке, помню в школе учительница физики ("проходили" время) предложила сосчитать секунды в минуте – чтобы точно.