Жизнь, Живи!

Впрочем… стал или был?..

Смотрю.

Сжатыми кулаками крутит у груди одним вокруг другого – говоря или готовясь сказать.

–– Валяюсь в снегу! – ответил я наконец по существу. И уже – безоглядно раскованно.

–– В смысле?

–– Когда в деревне парюсь в бане.

–– А-а!..

А он на что продумал?..

И главное – новая привычка: он неожиданно и как-то истово глазами его вытаращенными… вперивается вдруг в мои глаза… на несколько мгновений…

Это было, по мне, даже чуть забавно: словно я призрак, который вот-вот растает.

На самом же деле – в конечном счёте взгляд его такой, полуиспуганный, выражает:

–– Стоишь ты тут передо мной, говоришь вот со мною… А признаёшь ли ты, что я в жизни что называется добился?! Добился всерьёз. Безусловно. Добился того, чего вообще редко кому удается добиваться. Всё остальное в жизни, кроме этого моего достижения, всего-навсего разговоры, пусть хоть какие заумные. То ли дело: добился! Добился я заслуженно, честно. Признаёшь ли ты это?!..

Прочитав его такое выражение, я понял вмиг: мне у него… нечего спросить и не о чем узнать.

Я, не отводя, однако, ни на секунду глаз, продолжал вести себя с ним подчёркнуто заправски.

–– Раз встретились, вот тебе моя книга.

Машинально, как всегда, махал автограф.

Он взял – принял церемонно.

–– Спасибо. Отдам Зое. Она так. Прочтёт и скажет. Вещь или не вещь.

Чуть не брякнул я вслух: "Ай да!.."

И, забывшись-таки, продолжительно проговорил ему глазами в глаза:

–– Да уж, без Зои Батьковны Воробьёвой Павлушке Серафимову никуды!

Что же: как и всегда, не боялся, кто что поймет.

Жену его я, и правда, никогда не видывал.

Был он когда-то, Саня, для всех, Воробьёв, исправный сотрудник районной газеты; ходил (как и я тогда) в "начинающих". Но был каким-то, по слухам, ретивым: якобы, аж "на крючке", как в те времена изъяснялись, у "абэвэгэдэ"!..

Очарователен же тогда был искренно и отборно: приветливый, доброжелательный, чуткий, даже нежный; одно его, помню, присутствие, даже одно его имя: Саня, Саня! Воробьёв!.

Встреча теперешняя была беглая. Ценная лишь для случая и времени.

И я – уже ждал…

–– Что ты думаешь о вступлении в нашу партию?

Вот: нападение на мой дух!..

–– Я сам партия.

–– В смысле?

Глаза его были… по-прежнему безнадёжны.

Пауза стала противоречивая.

В "нашу"!.. А партий в стране, говорят, не один десяток!..