Продается дом

А че, если возможность есть подрыхнуть? Мне ж в офис на работу не надо, – хохочет Вентель.

– Ладно, кто рано встает… Сам знаешь. Разговор есть, подскачу к тебе?

– Ну если разговор, тогда – конечно. Приезжай, я дома.

Вентель живет на окраине деревни, там выстроено несколько новеньких пятиэтажек, в одной из них бывший ученик Арсения недавно прикупил две квартиры на разных этажах и сделал себе двухуровневую. Соседи отчаянно возражали, боясь, что дом рухнет от такого ремонта, и даже пожаловались в полицию на неузаконенную перепланировку, но Вентелю было откровенно наплевать и на общественное мнение, и на полицию.

Один из особо рьяных защитников целостности дома в итоге получил от Вени по лицу, подал на него заявление и узнал, что сам виноват, и вообще это он первый напал на Вениамина Алексеевича.

Арсений паркуется рядом с Вениным «Лексусом». От утреннего кофе и двух бутербродов с заветренной колбасой, урчит в животе. Морщась, Арсений ковыляет к подъезду. Вроде бы, давления нет, а все равно как-то «штормит».

Набирает двадцать два, слышит искаженный плохим микрофоном голос Вени: «Заходи, Иваныч», и поднимается к нему.

Вентель – круглолицый, румяный, крепкий, с небольшим брюшком. Русые волосы аккуратно зачесаны на бок. Он широко улыбается, крепко жмет руку.

– Чайку, Иваныч? Или чего перекусить?

– Нет, нет, только что завтракал.

– Тогда проходи, присаживайся. Я тут себе пока яичницу сварганю, если не возражаешь.

Веня возится возле холодильника.

– Ты рассказывай, я слушаю.

Что за разговор?

– Деньги нужны.

– Это понятно. Они всем нужны, – оборачивается Вентель, подмигивает. – Сколько надо–то?

– Шестьсот пятьдесят.

– Сумма приличная. На кой тебе такие деньжищи, Арсений Иваныч?

– Потребительские нужды, – усмехается Арсений.

– Понял, вопросов больше нет.

– Я подумал – может домик мой в залог возьмешь? Ты ж без залога не дашь.

– Без залога не даю. Даже таким старым знакомым, как ты, Иваныч. Брат придет – и то не дам. Тут дружба отдельно, бизнес отдельно – сам понимаешь.

Домик, говоришь?

– Ну да.

– Ох, товарищ учитель… Ты представляешь, сколько процентов с шести сотен-то платить придется? Самый минимум пять в месяц.

– Тысяч?

– Смеешься, Иваныч? Пять процентов. Это тридцатка в месяц. Где ж ты ее возьмешь? Да и твой дом, если продавать максимум пол-ляма потянет. А тут правила тоже строгие – как говорят в банках: не более половины стоимости заложенного имущества. То есть двести пятьдесят смогу дать.