За листопадом небо. Мужской роман-исповедь

Теща же отреагировала правильно! Сначала беззвучно затряслась, а потом упала на банкетку у нас в ногах, зайдясь в заразительном смехе. Я бы тоже так сделал, если бы не сломанный нос и заканчивающийся у меня кислород.

Наши дочери, окончательно проснувшись, запрыскали заливчатыми голосами и присоединились к бабушке. Старушка Габриэла, покачав головой и пару раз охнув, ретировалась.

Тесть оставался озабоченным. Я было даже подумал, что он спустится в мастерскую и вскоре вкатит свой чемоданчик на колесиках, с выдвижной ручкой, где с умопомрачительной аккуратностью, в несколько слоев, разложены инструменты.

Затем тут же примется чинить поломанное имущество. До утра!

Отец Карин успел вытащить из боков наматрасников несколько тонких планок, начав педантично складывать их, одну на другую на комоде.

Потом мне с женой пришлось всех уговаривать, чтобы они успокоились. Покинули спальню. После того, как я освободился от верхнего балласта и с трудом выбрался из-под обломков, я оделся. Затем оставил жену в родительском доме – в еще одной гостевой спальне, переделанной из их с сестрой детской.

Сам же поехал среди ночи в отделение скорой помощи городской клиники. С неимоверной болью в сломанном носу.

В следующий раз, когда мы уже дома начали прелюдию, и Карин уселась всем своим весом на меня сверху (она обожает такую позу), мой член позорно стух. Потому что я, затрясшийся в безудержном смехе, никак не мог остановиться! Хорошо, что уже лежал, так как хохот был сродни «ржачке до упаду».

Отчего? Я со всей своей буйной фантазией представил картину со стороны, как моя партнерша по сексу, бегемотного телосложения, задавит меня своим весом! Насмерть. И я больше никогда из-под нее не поднимусь! И моей жизни настанет кабздец!

На похороны придет Маттео и оборжется до слез, представляя, и тут же, дорисовывая, в своем, не знающем границ, эротическом воображении, как ушел его друг Фредди в мир иной!..

Карин мне этого не простила! Под мой хохот, уже со всхлипами и с повторяющимися приступами истерики, она, надувшись, молча собрала свои вещи, и переселилась в гостевую спальню.

«Манфред, ты конченый долбо#б!» – подумал я вместо нее сквозь свое ржание.

Глава 6. Ирина

«Твой фотограф, детка, – настоящий мастер! Из такой невзрачной мыши суметь сделать шедевр!» – думал я, выдавливая из себя улыбку и пожимая руку Ирэн в приветствии.

После случая в спальне в моем доме меня больше никто не встречал вечерами.