Следуя своему выбору

Баба решила: если у неё есть какая-то крыша и всё прокатывает без сопротивления, то ей всё можно. Вот и распоясалась.

– Когда она начинала, я думал, что всё это делается для семьи, а оказалось… – оправдываюсь, как нашкодивший мальчишка. – Спасибо родителям, что не дали пропасть.

– Родители! – жёстко бросает Бригадир. – Я вот никогда не бегал и не побегу к своей мамане за помощью и не позволю, чтобы она в чём-то нуждалась. Тебе сколько лет?

– Тридцать семь…

– Здоровый лоб! Не по силе, конечно, а по возрасту.

Не знаю, что ему ответить, хотя намёк на мою неприспособленность к реалиям сегодняшней жизни прекрасно понимаю.

– Ладно, – решает он. – Пацаны, надо подумать, что делать и помочь этому… рохле.

– Надо, конечно! – слышу опять из-за спины.

– Не боись, Пашка, – Витёк хлопает меня по плечу, – поможем разрулить твою беду.

Снова принимаемся за тренировки, и в зале опять возникает звяканье железа, сопровождаемое натужным сопением.

После завершения занятий в раздевалке ко мне подходит Сан Саныч.

– Завтра в семь вечера я буду тебя ждать у выхода с эскалатора в метро «Петроградская». Не опаздывай! Познакомлю тебя кое с кем… Этот мужик, надеюсь, тебе поможет.

* * *

Поскольку я терпеть не могу опаздывать, то на назначенную встречу на всякий случай приехал за десять минут. Быть точным меня с детства приучил отец, который, будучи сам очень пунктуальным, требовал того же от всех, кто с ним был связан хоть по работе, хоть по жизни. Сан Саныч приехал тоже точно в назначенное время. Увидев его на эскалаторе, я сделал несколько шагов навстречу, чтобы он меня не искал среди таких же ожидающих.

– Здорово! – приветствует меня Бригадир, протягивая руку, и сразу командует: – Пошли! Всё срослось, и нас уже ждут.

Не имея никакого понятия, кто и где нас ждёт, я на всякий случай киваю и послушно иду за ним к выходу со станции метро на всегда заполненный людьми Кировский проспект, который теперь называется Каменноостровским.