Застывшие в поцелуе

В ней была и доброта, и настороженность, и хищность, и тайна, и чертовщина, и всё одновременно. Герман уже хотел убрать руку от ручки двери, но не мог, он словно слился с ней и стал частью механизма, которым повелевал не он, а кто-то, кого он не видел. И его рука наперекор его желанию открывала эту зловещую дверь, и на него с ухмылкой и злорадством, как показалось Герману, смотрел председатель. И сейчас он был похож на зловещего клоуна из фильма ужасов, наступал тот момент, когда герой попадал в ловушку, и пути назад не было.

Только Герман вошёл, как тяжёлые двери тут же захлопнулись за ним. Он попытался их открыть, но всё было тщетно. Сердце ёкнуло. «Это не страшно», – внутренний голос Германа уговаривал сам себя. И тут же за картонной перегородкой он услышал голос секретарши Амалии Генриховны, она спорила с председателем о невыплаченных сверхурочных часах. «Ага, сейчас, я их разоблачу», – подумал Герман. Но что-то его отвлекло, и перед ним, возник длинный коридор, ведущий в никуда и со всех сторон выложенный зеркалами, так, что видел себя всюду и вокруг и уже не понимал: где же есть он, а где его отражение.

«Ну ладно, это какой-то фокус. Нужно закрыть глаза и идти вперёд», – что и сделал Герман. Некоторое время он так двигался, а когда открыл глаза, оказался в комнате, одна сторона которой была сделана в виде большого прозрачного стекла. Он видел, что там, за стеклом, а там были люди в белых халатах, стоящие возле операционного стола.

Герман начал стучать по стеклу, звать на помощь, но с той стороны его не видели и оставались безучастны к действиям Германа. Люди крутились над умирающим. «Да, несчастный загремел, по полной», – подумал Герман. И жаль его, вот так платить деньги в частных клиниках, вот так убивают людей врачи. Что-то знакомое было в пациенте. Герман его разглядывал, но никак не мог припомнить, кого он ему напоминает. Страшная догадка пришла через секунду, и ему действительно стало не по себе. На столе лежало его бездыханное тело. Как это может быть, ведь он жив?! Что за чертовщина?!

«Я умер?» – его обдало жаром, и стало так страшно, что он никуда не мог спрятаться от своего страха, не мог вспомнить, как это случилось, и самое главное, он уже ничего не мог изменить, а только лишь смириться с данностью происходящего. Он почувствовал лёгкость в теле, словно он невесомый, и понял, что тела вовсе нет. А есть лишь его мысли.