Скитальцы

Через год у меня был свой собственный современный рюкзак, собственный коврик и компактный спальник. Я мог уверенно выдвигаться в лес и ночевать там. Сложнее было осваивать костровую науку, так как на меня в секции навесили таскание походной посуды – «канов» и тросовой подвески к ним. Ориентироваться по компасу и карте нас заставляли каждый ПВД.

Один ходовой день первую половину дня «азимутает» один человек, после привала его сменяет второй, вечером берёт карту и компас третий. Ночное ориентирование доверяли в основном выпускникам.

Учёба у меня не забирала вообще никаких усилий – «домашку» нам не задавали, а зачёты я навострился сдавать без страха.

Ещё я обратил внимание на то, что к ребятам из «секты туристов» и преподаватели и товарищи по учёбе относились подчёркнуто вежливо «хрен его знает, чего они там с завучем мутят». Хотя поблажек по режиму нам тренер не делала. И особенно рьяно следила она за дисциплиной среди подопечных. Да и за мелкие проступки туристам влетало сторицей.

На второй год у нас появилось своё походно-складское помещение, где можно было вольготно развалиться на стеллажах с байдарками и хлебать чай под песни.

Проходив в походы весь годовой цикл (каждые выходные), я присмотрелся к окружающим меня людям. Будучи весьма инфантильными в городе, в лесу это были волки. Текучесть кадров в секции была интересная: со всех курсов к концу года оставалось по два-три человека. Остальные либо пугались трудностей, либо проходив немного, углядывали подходящую матримониальную кандидатуру и разлетались, – что вполне правильно и естественно.

Оставались одни романтики (Кабан и мы с Ноздрёй), ну и старшие лидеры.

С Кабаном мы задружились вот как: когда во время марша вдоль шоссе я стёр ноги, он остановился около меня для оказания помощи, отпустив группу вперёд. Мозоли мы заклеили его пластырем, после чего Кабан намотал на мои ноги портянки (оказалось весьма удобно, так как носки я стёр до дыр). Потом я хлебнул огненной воды из Кабанской фляги и стёртые ноги сами понесли меня догонять группу.

По дороге мы несколько раз останавливались вылакать «на ход ноги». Меня охватил боевой задор, и мы с Кабаном форсированным маршем достигли места ночёвки почти одновременно с группой. В эту ночь я особенно голосисто пел. Спал я у костра.

Не знаю, откуда взялся в секции ритуал посвящения в туристы, однако по своему алгоритму он копировал сомасштабные ритуалы бойскаутов и тайных лож.