Чужая курица. Избранная проза

Даже если за дверью стоит автоматчик, он не станет стрелять в спину. Не успеет вскинуть оружие, которое смотрит в землю. Земля-матушка сковала его свинцовый взгляд. Убежать отсюда, скрыться с глаз долой, оградить миром зелени свободу. Я в своей стране, дома, мне здесь помогают даже стены. Я огородник, и для меня это слово значит немало. Живо ещё стремление накормить себя и семью, не быть птенцом, не ждать, пока кто-то положит тебе в рот пищу. Я тот, кто украшает землю цветами полезных растений и может дождаться от них съедобных плодов.

Выдернуть меня с корнем не удастся, потому что он у меня не мочковатый, а стержневой, и уходит на большую глубину. Но, с другой стороны, уйти втихаря из обезьянника означает для меня уподобиться обезьяне, показать, что ты не прав и предпочёл улизнуть. Не лучше ли в такой ситуации не ерепениться? Они имеют право любого задержать на три часа, чтоб выяснять его личность. Я остался ждать у моря погоды.

Мимо время от времени проводили задержанных, они не бузили и шли с покорностью ягнят.

Лишь один из них, сумрачного вида человек, бросил на меня взгляд, в глубине которого таилось торжество: и тебя замели? Может, он знал, что я огородник и видел меня с мотыгой в руках. А то еще бывает задержанный рад тому, что не его одного задержали, а всех стригут под одну гребенку: от сумы да от тюрьмы не открестишься. Я проводил глазами сутулую спину и вздохнул про себя: сколько еще сидеть бесхозным, транжиря время? Не думаю, что его много прошло. Пусть это были не часы, а минуты, но минуты нудные, утомившие меня неопределенностью. Самое главное – пустые, зряшные, пропавшие безвозвратно в плохо освещенном обезьяннике. Когда я стал склоняться к тому, что обо мне забыли, раздался голос дежурного. Его почти не было видно: он сидел за застекленным и зарешеченным окошком. Я догадался, что этот голос зовет меня, так как никого вокруг в тот момент не было. У дежурного на погонах – три звездочки, он требовал у меня паспорт. Это второй случай за день, когда мой паспорт понадобился кому-то. Прежде он находился в перманентном покое. Был нужен при трудоустройстве, но тогда с него только сняли копию и тут же возвратили мне. Так он лежал без дела во внутреннем кармане, застегнутый с помощью пуговицы на петельку. Не окажись его здесь со мной, милицейские звездочки, я думаю, отпиарили бы меня по полной. Они не любят, когда человек говорит: я такой-то, и не подтверждает документом. Им нужен сперва документ, да чтоб с фотографией, а потом уже все остальное.