Чужая курица. Избранная проза

Был изображён в два человеческих роста красный крокодил с разинутой пастью и демонически мерцающими глазками. Белок их имел фиолетовый оттенок, отчего зрачки выглядели как будто затуманенными слезами. Язык напоминал кусок мяса, прибитый к бетону; зубы – белее лепестков черёмухи и острее моей пилы. Поднятые передние лапы обнажали когти, готовые вонзиться в плечи девушке. Я достал из кармана мобильник. Не сфотографировать ли мне её? В качестве, несмотря на имеющийся ночной режим, ни малейшей уверенности. Включил камеру.

Снимок вобрал в себя не только красавицу и крокодила, но и спортивного типа парней вместе с теми, кто толпился возле них. Молодые люди казались шофёрами или охранниками банкиров, тайно улизнувшими из гаражей на шикарных машинах хозяев. Получат видеоклип, швырнут его в интернет. Любуйтесь, люди, русскими красавицами, над которыми нависла угроза исчезновения!

Между тем красавица незаметно для меня выскользнула из крокодильих лап и растворилась в темноте. На её месте возникла другая.

Она тоже голая, и лобок у неё выбрит так, будто только что родила ребенка. Однако привлекательность словно исходила из нутра, а вовсе не от косметики. Волосы на голове были короче – не крашеные, а свои, каштановые, завившиеся на плечах в симпатичные колечки, словно стружки под верстаком. Ногти на руках и ногах ярко накрашены. Это единственная искусственность, которую мне удалось разглядеть в ней. Всё остальное – во власти естественной простоты и гармонии. Она явно ниже ростом, чем первая; когтистые лапы висели далеко от её плеч. Груди заметно полнее, чем у предшественницы, хотя еще не утратили девичью устойчивость и упругость, что особенно бросалось в глаза, когда девушка поворачивала перед видеокамерами свой торс. Бедра широкие, пупок скрывался в элегантной ямочке. Щёки слегка порозовели. Я предположил: ей неловко от многочисленных глаз, устремлённых на неё. Эта девушка напомнила ту, что являлась во сне. Я поспешил снять её на камеру телефона.

Третья красавица напоминала секретаршу известного голливудского режиссера.

Высокая, бритоголовая, худощавая. Отсутствие волос на голове подчеркивало особую артистическую утонченность. Макушка вознеслась на уровень крокодильей пасти, и со стороны казалось, что пресмыкающееся готово девушку съесть. Груди небольшие, узкие и вроде бы мягкие: при дыхании колыхались едва заметно из стороны в сторону. Соски смазаны чем-то белым. Казалось, будто из них струится молоко.