Чужая курица. Избранная проза

Почему они собутыльничали? А хрен их знает! Может, противоположности сходятся. Натоптыш занимал всё кресло, двойник президента – лишь половину. Я без спроса присела на третье и сразу почувствовала, как в нём хорошо, по-домашнему уютно. Натоптыш вроде бы смутился и замолчал, между тем как его напарник невозмутимо допивал из фужера пиво. Ничего специфически-кабацкого тут не было, и я успокоилась, положив сумочку на колени, изучая меню. Сию же минуту ко мне подскочил официант, по виду смуглый отрок невысокого роста.

На груди висела бирка с фамилией, которую я не запомнила.

– Щи из кислой капусты и котлету с гарниром из риса.

– Будет исполнено, – сказал официант, – но у нас принято сначала чего-нибудь выпить. Есть безалкогольные напитки.

Я заказала бутылку пшеничной, отчего глаза у молодца полезли на лоб. Он, однако, тотчас овладел собой и, учтиво поклонившись, исчез выполнять заказ. Двойник президента с любопытством разглядывал меня. – Вы за рулем, – предупредил он. – В полукилометре отсюда пост гаишников.

 – Но вы-то не за рулем. Я намереваюсь угостить вас. – Слышал? – обратился он к собутыльнику. – Нас собираются потчевать.

Кресло под Натоптышем скрипнуло.

– И чем же, смею спросить? – карие глазки его влажно блеснули.

– Пшеничной!

– Мы уже полные пузыри.

Слова Натоптыша противоречили его радужной физиономии, лоснящимся щекам. Пузырь ещё отнюдь не наполнился. Официант принёс на подносе, накрытом салфеткой, мой заказ, и приятели за столом заметно оживились.

– Ну, мужчины, вам откупоривать бутылку, вам и ухаживать за дамой.

Двойник президента не заставил себя упрашивать. Головной убор пшеничной был ловко снят, рюмки наполнены до самых краев. Лица приятелей говорили о том, что уже немало выпито и съедено, но на халяву они готовы ещё столько же выпить и съесть.

– За кого будем пить? – спросил Натоптыш, с некоторым усилием ворочая языком.

– Наташа, – назвала я первое имя, пришедшее в голову.

– За Наташу и приятное знакомство, – провозгласил двойник президента и, улыбнувшись, показал свою щербатую верхнюю челюсть.

Приятели выпили до дна – я лишь подержала рюмку в руках.

– За рулём, – пояснила.

Они нимало не огорчились, закусывая. Жирные губы Натоптыша словно говорили: нам больше будет. На них никто не обращал внимания, видимо, привыкли. Я успела поесть, впервые за сегодняшний день, хотя опасалась в душе: друзья наклюкаются, завалятся под стол, а вся моя затея – коту под хвост.