Цунами

Рыбаков не успел ответить, как в дверь постучали и вошёл знакомый майор. Он положил на стол увесистый бумажный пакет, перевязанный шпагатом, и, спросив разрешения, удалился.

– Техническая помощь, персонально для тебя, – повернулся ко мне Рыбаков. – Забирай и пользуйся во славу МЧС.

– Что там? – поинтересовался я. – Связка противотанковых гранат или портативный самовар?

– Ни то ни другое. Вещь функционально ценная, а для московских пижонов просто необходимая.

Я развязал затейливый бантик и развернул жёсткую бумагу.

Перед моим изумлённым взором предстала глянцевая пара офицерских ботинок с высоким берцем. Хорошая кожа, подошва «вибрам» и воронёные крючки для удобства шнуровки. Характер Рыбакова я знал достаточно хорошо. Строить из себя жеманную девицу не стал. Поблагодарил за подарок, отметив про себя наблюдательность и чуткость Анатолия Михайловича.

Рыбаков моей реакцией остался доволен:

– Заметь, Сандро, никакой вони! Кожа высшего качества! Научились и у нас шить человеческую обувь для армии.

Сегодня конфискуем у Веры пару шерстяных носков – и ты приобретёшь автономность крейсера!

Десятимиллионной карты не нашлось. На разномасштабных картах из «Атласа офицера» нужную нам область пришлось просматривать по частям. Пятидесятая параллель дала интересное сечение: с востока на запад к ней примыкали Карагандинский угольный бассейн, Ростовская область, Донбасс, Верхняя Силезия, Рур, Рудные горы.

Рыбаков посмотрел на часы. Пора было выдвигаться на исходные рубежи.

Было уже без двадцати три.

Здание УФСБ занимало почти квартал с парадным входом по Большой Садовой. При входе нас встретил Сергей. Белый шарф на шее придавал ему несколько легкомысленный вид, что, правда, гармонировало с белыми занавесочками на окнах первого этажа его родимой службы. Я ему об этом сказал.

Для совещания определили небольшой зал на втором этаже. По замыслу, все должны были сидеть демократично – лицом друг к другу – за длинным столом. К моменту нашего прибытия в зале находилось человек пять-шесть.

Все в гражданском одеянии, кроме одного в милицейской форме.

Ровно в пятнадцать вошёл знакомый генерал, указал всем на стулья и сел сам. Справа от него встал плотный человек – ярко выраженное «лицо кавказской национальности» – и совершенно без акцента по списку начал представлять всех присутствующих.

Я не прислушивался, но вскользь отметил, что все до единого – полковники. Один я выпадал из строя.