Судьба-разбойница

Коль не смазаны полозья

Резво не нестись саням

Не звенеть многоголосьем

По пустующим полям!

Потускневшей позолотой

С напускной полузевотой

Солнце куталось в овчинный

Серый стёганый тулуп

Та зима казалась длинной:

Горсть изморщенной рябины

Горечью прожгла грудину

Вроде жив, да полутруп…

Только воздух всё напевней

И в ребре чудная дрожь

Март, трезвучьями капели

Моё сердце растревожь!

Я не писал тех гениальных песен

Я не писал тех гениальных песен,

Где между строк кружили тополя,

Мир так широк

И в то же время тесен!

Но здесь… сейчас…

Здесь только Ты и я…

Я – эхо голосов под куполами.

Лишь отраженье слов, что слышишь ты.

Что повторишь, чуть шевеля губами,

Вдыхая грудью шлейф хмельной мечты!

Быть может, залпом, на одном дыханьи,

Прочтёшь всё это где-то через век.

Мы брызги в океане мирозданья,

А это наш неплановый побег.

Когда-нибудь в расколотой Вселенной

Мы встретимся у гаснущей звезды,

На остановке, залитой весенним

Дождём,

В раскатах грома!

Я и ты…

Ты мне расскажешь о любви и боли,

О милосердии… о том, что больше нас,

О справедливости, о воле и неволе,

И ветер разнесёт обрывки фраз

Я лишь поэт… побудь моею Музой,

Кто не позволит сердцу отвердеть,

Звёзды сгорают, ты пойми, так нужно!

Звёзды горят, чтобы дотла сгореть!

Я и вечер

Мы шли вдоль пляжа,

Я и вечер,

И говорили о стихах,

О том, что вечно, что не вечно,

Шальные брызги на щеках

Горели, высыхая солью,

И пахли илом и тоской,

Я всё не мог смириться с ролью,

И не желал принять покой.

Я не желал жить компромиссом,

Пусть мне и дорог мой комфорт,

Букет тюльпанов и нарциссов

Я знаю, рано опадёт,

Но мне не жаль бутонов нежных,

Их шёлковых и юных жил,

Их увяданье неизбежно.

Что б я средь тьмы там ни ворожил.

Мы шли вдоль пляжа.