Исповедь вернувшегося. По ту сторону

Понял, что я проснулся, осознал себя, не понимая, что происходит и тут услышал стук. Стучали во внешние врата не громко, но настойчиво, прося открыть.

– Кого нечистая несёт? – спросил негромко, понимая, что те, кто стучится, не услышат всё равно, но спрашивал для вида, скорее самого себя. Встал, одел рубаху на себя и к выходу пошёл.

Чтобы открыть, надо было выйти во двор, пройти метров двадцать до врат и отпереть засов. Там, где я находился был не просто дом, а дом святой, что-то типа церкви. В церкви был один, ночь на дворе, а я был священником.

Пока шёл порадовался тому, что так прекрасно создал акустику церкви, стук во внешние врата слышно было в любом конце часовни. И, если надо было звук заглушить, достаточно было закрыть одну заслонку и звук не проникал внутрь дома.

Подойдя к вратам, уже ясно понимал, кого нечистая несёт. Открыл и не успел опомниться, как у ног своих увидел падших на колени молодца и деву. Они опустили очи в землю и шептали:

– Спаси нас батюшка, благослови.

Я взял обоих их за руки призывая подниматься:

– Пойдёмте в дом, исповедуетесь, а дальше посмотрю, надо ли вас благословлять или спасать.

Я отпустил их и молча отправился к центральному входу часовни. Они покорно последовали следом.

Войдя в храм, я показал им вход в исповедальню, прекрасно понимая, что молодые люди желают обвенчаться… «Э-эх, соблазн молодости»! – подумал я, прекрасно понимая, что занимаюсь противозаконными действиями, за которые, если узнают, будут судить и приговор довольно жестокий – смерть.

Но я был молод сам, хоть и священник, и смерть казалась такой далёкой и неправдоподобной, что даже не допускал такого финала.

Венчал я тайно и перед богом молодые люди были оправданы, ведь были мужем и женой, поэтому без страха утехам любовным предавались. Конечно, для некоторых из обвенчанных тайно кончалось всё весьма печально, но молодость не ведает сомнений, ведь они то любят или так они считали. О том, что сам грешу, как-то не думал, радостно было видеть счастливые улыбки на устах.

Молодые люди сидели где-то там за горизонтом, далеко, далеко. хоть и разделяла нас всего перегородка небольшая. Они рассказывали, как любят и что согрешили не нарочно, что их любовь до гроба и заверяли, что будут верны друг другу, но я не слушал. Перед глазами у меня стояла девица краса. Она была дочерью начальника тюрьмы, которая так же находилась в этом маленьком городке.

Звали её Мери, и она каждое воскресение приходила в церковь, чтобы помолиться.