Душами по углам

Я снова жестока, стервозна – у дамы драма,

А в сердце узоры из ран, рассечений, шрамов,

Что ты наносил (ты, признайся, жесток и сам был).

Нам где найти компромисс?

Любовь или гордость? Банальней уже не станем.

Как дети: построим только и рушим сами.

Мы ходим с тобою по краю, обрыву, грани.

Рискнём?… И мы оба вниз.

Сердце

Мое сердце – общежитие для сирот,

Все жильцы нараспашку бросают дверь.

И теперь сквозит у сердечных ворот —

Легче просто их снять наконец с петель.

Мое сердце – кладовая забытых лиц,

Барахло разбирать давно смысла нет.

Среди хлама найду тень твоих ресниц.

Протру пыль. Ухожу. Выключаю свет.

Мое сердце – кладбище наших чувств,

И построив склеп, разум тоже стих,

Мне трудней всего (это тяжкий груз)

Человека оплакать, который жив.

Мое сердце могло стать Эдемом, друг,

Раем чистым и бог еще знает чем!

По твоей вине оно стало вдруг:

Кладовой. Общежитием. Кладбищем.

Противный

Самый противный циник,

Самый заядлый нытик,

Мерзкий подлец, но честный,

Честный, черт побери.

Взял меня просто принял,

Без пресловутых критик,

Громкость моих протестов

Смёл на своем пути.

И мы молчим на кухне,

Как же мне это претит!

Ты до сих пор противный,

Как тут ни посмотри.

Пусть это скоро рухнет,

Но на проклятом свете

Слаще любой картины —

Я на твоей груди.

Личное

Мне бы не видеть ваших слащавых счастливых лиц и

С молотка не продать бы памяти общей лоты.

Мне бы с тобой человечески бы проститься!

Неужели нет боли в розницу – только оптом?

Постельный режим давно меня не спасает.

Меня, будто заложницу, держит нутро на мушке.

Если честно, то я до сих пор сникаю,

Если вижу твой образ рядом с моей подушкой.

Путь

Я иду нарочито быстро и деловито,

Лишь чуть-чуть притормаживая на предательствах.

Отряхну с себя злость и печаль обиды

И стараюсь не оборачиваться.

Я иду, улыбку тяну как лямку.

Быстрее б привал: напиться и окунуться!

Я тащу на себе до небес стремянку,

До тебя чтобы дотянуться.

Но провал: я лечу с высоты небес,

Скрежет зуб – я упорно бегу взбираться,

Я настроена бойко, в глазах протест —

Видно нравится разбиваться.

Ну и пусть! Доктор меня простит —

Он мне выпишет нежности и покоя.

Если сердце мечется и болит —

Значит ещё живое.

Общий хлам

«Чем осталась любовь?» – спросил ты.