Жемчужина

Последних было больше, но рассказчик не испугался. Глаза у водителя заблестели в творческом азарте. История обрастала новыми подробностями. Такое бывало с ним иногда, и друзья ловили его на новой лжи, но он всегда выкручивался. В конце концов, может человек немножко преувеличить. Оказывается, у «центровых» были не только пистолеты, но и «калаш». Это, видимо, имелся в виду автомат Калашникова. И Слава тогда со Штырем вышли вперед и разговаривали с главным от своих оппонентов. В колонках зазвучала одна из известнейших песен в криминальных кругах, Адидас продолжал свою байку.

– У меня сейчас давление поднимется, – подумал Сомов, потирая морщинистый смуглый лоб. Голова начинала наливаться чем-то тяжелым. – Сдохну здесь, до города труп довезет. Я его просто придушу, -подумал он. – Сверну ему шею, как курице.

– И тут браток, понимаешь, я его так за горло беру… – доносилось с водительского сиденья.

Это стало понятно сразу, что он ехал с молодым парнем, который в жизни пороху не нюхал. Люди, которые видели зло наяву в этой жизни или сами его творили, не ведут себя так и не вспоминают, по крайней мере, только для дела.

Но это парень со стороны Штыря. В колонии Штырь обратился к нему за помощью, и Сомов качественно наколдовал. Штырь же избавил его один раз от стычки с заключенными. Штырь же приводил к нему денежных клиентов из среды осужденных. Между ними существовало взаимовыгодное сотрудничество.

Адидас был плохим психологом. Присмотрись он внимательнее, мог бы сразу понять, что рядом с ним едет человек опасный.

Сомов протянул смуглую руку и выключил магнитолу.

– Посидим, помолчим, – сказал он.

– Да-да, браток, конечно. О чем речь. И я ему говорю, типа.., – продолжал Слава. Он не обратил внимания на слова о тишине.

Какое-то страшное знакомое давление поднималось внутри Сомова. Он знал, что в эти моменты он колдовал, калечил жизни людей, делал зло. Голова раскалывалась от боли, она как будто наливалась свинцом. Он чувствовал, как сердцебиение эхом отдается в голове.

– Надо это прекратить, иначе все пожалеем, и он, и я, и Штырь, – пронеслось у него в голове.

Мощный подзатыльник прилетел в Славину голову, которая резко дернулась. Очки отскочили в лобовое стекло и упали на торпеду машины.

– Тебе сколько лет? – заорал Сомов ему в ухо. Глаза у него налились кровью, вздулась вена на лбу. – Ты че, краев не видишь? – продолжал он.

Несмотря на худое телосложение, удар был сильным, и Слава удивился.