Ничего, кроме личного. Роман

Господин адвокат приподнял брови, переводя глаза с него на Ладу: похоже, Октавина он знал, и видеть его, должно быть, привык с несколько другими спутницами.

– Прости, задержался, – отрывисто бросил Октавин, подходя. – Пойдём вниз, стол заказан.

– Андрюша, привет, дорогой!..

– Здравствуйте, Викентий Матвеевич.

– Может, познакомишь со своей очаровательной дамой?

– Лада Алексеевна – мать моего сына. А тебе, думаю, господина Дальского представлять не надо?..

– Конечно. Очень приятно…

– Так вон оно что! Замечательно.

И сколько ж у тебя, мой милый, этих сыновей-то?

– Да немного. Всего четверо.

– Ого! Ведь и дочки, кажется, есть?

– Не без того.

– Хо-хо! А вы, Лада (можно мне, старику, вас по-простому, без отчества?), чем занимаетесь?

– Пока – сыном, – сказала она. – А через месяц ещё огород прибавится…

– Замечательно! Самые достойные занятия для женщины. Вот бы все…

– Боюсь, Викентий Матвеевич, мы вынуждены вас покинуть…

– Конечно, Андрюшенька! Ступайте, милые, подальше из этой Арктики.

Я скоро тоже…

Они спустились вниз, в ресторан с революционно-конструктивистским интерьером.

– А кухня, что, в духе военного коммунизма? – предположила она, усаживаясь за столик в, слава богу, тихом уголке.

– Тут итальянская, кажется, – ответил Октавин, рассеянно заглядывая в меню. – Не против?

– Ты же знаешь, я согласна на всё, кроме гадов морских и собачатины. Закажи сам что-нибудь, ладно?.. Ну, а теперь полюбуйся на младшего инфанта.

Последняя фотосессия, – добавила она, когда официант отошёл.

Октавин, сделав заинтересованное лицо, принялся листать снимки, но почти сразу же зазвучал Бах, и он отдал ей телефон.

– Ты где? – Голос маман, как обычно, излучал онтологическое безадресное неодобрение всему и вся. – Я звонила по городскому, никто не берёт трубку!

– Ничего не случилось?.. А, да всё в порядке, они ещё с прогулки не вернулись… Я? Я на пароходе. Меня вот Андрей Сергеич сегодня выгуливает…

– Андрей Сергеич? – Тон у маман заметно смягчился, появились чуть ли не заискивающие нотки.

 – Очень любезно с его стороны. А… Вера Петровна, что, задержится, если ты вернёшься поздно?

– Да, мама, мы договорились. Хорошо, передам. Ладно. Ну, давай, потом созвонимся… У неё прямо чутьё на твоё присутствие, – пробормотала она, отключившись. – Обычно звонка не дождёшься, а тут вдруг без всякого повода…

– Анна Николаевна? Надеюсь, она в добром здравии?

– О, да.