Ничего, кроме личного. Роман

Чую, меня ещё ждёт разнос, что согласилась занять твоё драгоценное время, чтобы докучать своими мелочными проблемами. Для неё серьёзные господа вроде тебя носят ореол особой святости.

– А я не тяну, по-твоему?

– Ну, что ты! Это даже не обсуждается. Кто ж ещё, если не ты!.. Правда, у неё – и несерьёзные господа… короче, почти все, кто штаны носит, – априори во всём правы и требуют предельной почтительности.

– Верный подход, – самодовольно усмехнулся Октавин, откидываясь на спинку стула, чтобы не мешать официанту.

 – Она у тебя, как я заметил, – высшей категории душечка.

Душечка была хотя бы доброй и простодушной, – подумала Лада и произнесла:

– Это точно. Если б у вас с ней нашлось время для взаимного общения, она бы быстро прониклась проблемами предоставления логистических услуг в высокотехнологических отраслях, и начала давать советы…

– А, кстати, вспомнил! Моя родительница тут чего-то говорила, что хочет вас с мелким позвать к себе – то ли на майские, то ли ещё когда… Уважишь старуху?

– Конечно… Кокин, кстати…

– Я не понял: что за кличка у него теперь такая?

– А, это всё Ульяша.

У неё ж по матушке корни на Севере, в Вятке. Там в местных говорах крестная мать называется «кока».

– Да уж, звучит. А Ульяша, что – всё продолжает воевать с субпрефектами по поводу парковок и протекающих крыш?

– Ещё как! Не всем же светской хроникой пробавляться. Она б тут сейчас поглядела по сторонам и выдала памфлет в духе «А буржуазия между тем разлагалась»!

– Достойная девушка.

Как лазанья?

– Фантастика.

– Тогда – за тебя.

– Спасибо. Ты сегодня очень мил…

В полупустом вагоне дневной электрички Савва занял место у окна. Сидевшая напротив студенточка сначала медленно перелистывала свою зачётку, потом долго разглядывала себя в карманном зеркальце. Видимо, ни то, ни другое её совсем не порадовало, отчего она грустно нахохлилась и задремала под стук колёс.

Савва смотрел в окно, за которым неожиданно пошёл снег, да чем дальше, тем гуще – в конце-то апреля!..

От проплывающих окрестностей невозможно было оторваться – снег всему придаёт таинственности, хотя для него они всегда и без снега таинственны, даром что уже стали привычны глазу. Как там? – Меня влекут дороги Подмосковья, как будто в них… закопан древний клад?.. Или – в них я закопала клад? Точно не вспомнить, но чувство именно такое.