Саги зала щитов. Кюна волчица. Книга первая

Вскоре показался и сам виновник тождества, сменивший темно-серую шкурку на зиму более светлой. Рыжая охотница напряглась, готовая к прыжку, боясь упустить момент. Стоит ей промедлить или поторопиться, и вкусная трапеза так вдарит по всем своим четырем лапам, что и не углядишь куда метнулся.

Сделав пару скачков по тропе, заяц настороженно замер так близко и так далеко от её лежбища. Русак, поведя головой пару раз, обернулся туда-сюда и к великому ужасу лисицы, испугано стеганув ушами, бросился прочь, плюя на свою давно проторенную тропу.

А сама лисица почти обиженно, злобно глянула на свою не иначе дальнюю родственницу, спугнувшую вожделенную добычу, промчавшись мимо на лыжах, сверкнув на прощанье длинной косой, рыжей как мех лисицы.

Сольвейг Хортдоттир мчалась вперед, следуя вдоль громады гор. Дороги пред ней, далеко забравшейся в лесную чащу, не было и в помине, что нисколь не смущало сильную и гордую честью щуров дочь северных земель. Воительница, облаченная в чёрной кожи дубленую броню, кирасу с наплечниками, усиленную кольчужными вставками по спине, животу и оплечьях, покрытую накидкой волчьего меха, лишь придерживалась нужного ей направления, остальное было сейчас неважно для Сольвейг.

Рыжеволосая девушка со страшным шрамом на левой половине лица не свойственно ей тяжело и шумно дышала, сосредоточившись на беге, он давал ей краткое забытие. Нет, она не устала и не сбила дыхание, сокрытая бронёй высокая грудь так часто вздымалась из-за волнения, а руки в клёпанных чуть выше локтя кожаных наручах, не защищенные от холода рукавицами, толкающие стоящее на лыжах, чуть согнутое тело вперед, охватила предательская дрожь. От осознания того, что свершила их хозяйка.

Мимо намеренно забирающей в сторону предгорий воительницы проносились стволы высоких ёлок и сосен, скованных снежным пленом. Сольвейг могла достичь своей цели уже давно и без всяких лыж, просто пройдя по хорошо вычищенной тропе, ведущей от главного городища Фьордфьёлька Лёствёрта к одинокой избушке у самого подножия гор, по тропе, на кою мало кто ступал без крайней нужды.

Но она решала иначе, ей необходимо было побыть одной, дабы успокоить мысли и сдержать ярость, готовую вырваться наружу вместе с треском костей и пробившемся мехом. Ярость, что была новообретённым даром Асиньи Скади, ярость зверя оборотня ульфхендара. И случись это в родном городище, отдайся она зову волка в глубине своей души, много бы крови пролилось средь обычных бондов да хирдманов ярла Руагора.