Саги зала щитов. Кюна волчица. Книга первая

Озарённое улыбкой, старое расчерченное шрамами да морщинами лицо, в чьих голубых глазах промелькнул неведомый живущим покой. Чуть подрагивая, словно от непреодолимого усилия, поднялась рука ярла, нежно вытерев одинокую слезу с рассеченной жутким шрамом женской щеки.

– Я горд, что могу называть тебя дочерью, Сольвейг! Позаботься об Адульве и моём Ярловстве, а я послежу за твоим местом меж мной и Хортом в чертогах Одина. Славных тебе свершений да долгих Драп, воительница, спасибо за всё, – рука безвольно опустилась, а ярл, соскользнув с окровавленного клинка, упал на снег, утонув взором в безоблачном небесном просторе, усладив слух внеземным пением.

Только он и внук, чей взгляд на долю мгновения подернулся ставшей такой привычной серой разрывающей границы Мидгарда рябью, увидели невообразимо прекрасную деву, в сверкающих пластинчатых бронях верхом на крылатом коне. Длинной золотой волной развивались волосы дочери Одина, а сама она, чуть склонив голову, сверкнув горящими злотым пламенем глазами из-под полумаски вычурного шелома двух крыльев по бокам, протянула кончик копья к поверженному старому воителю, коему кровавая кройщица спешно возвращала в руку оброненное оружие.

Пару мгновений крылатый конь бил по воздуху копытом, а затем умчался, унося свою прекрасную всадницу и нового эйнхерия, оставившего на снегу более ненужную плоть.

Тяжелая, почти ощутимая тишина сковала небольшую вычищенную поляну пред Залом щитов. Лёствёртский люд, отдавая дань памяти своему вождю, скорбно склонил головы и только Адульв смело шагнул в очерченный нерушимой границей хольмганга круг.

Маленького ярла попытался удержать один из хирдманов, преградив дорогу поднятой рукою с щитом, с тревогой посмотревший на застывшую в оцепенении над телом названного отца Сольвейг. Неужто и впрямь подумал, что следующим может стать наследник, да решил оградить, верный клятве уже почившему Ярлу. Маленький ярл, спокойно положив свою руку на сокрытое чешуёй ламелляра плечо война, уверено покачал головой, одним взглядом своих не по-детски мудрых прожженных глаз опуская преграду.

Стук сердца сродни набату глухо отдавался в её груди, воительница, вложив в руку Руагора оброненный меч, поднялась и замерла, разум все еще отказывался верить в произошедшее, а пред взором застыло не лежащее покинутое несгибаемым духом тело, а та улыбка, озарившая лицо ярла, едва её клинок оборвал полную достойных свершений жизнь.