Саги зала щитов. Кюна волчица. Книга первая

Что же до новоселья – чертог сложим за луну уж точно, ещё ведь из кровавого логова подмога явится, кто откажет-то дело священное для принявших дар Скади, – беззаботно махнул рукой Манбьёрн сиречь оборотень-медведь, вышагивая рядом с кровавой кройщицей, то и дело отвечавшей на приветствия жителей городища.

Кровавая кройщица, отвлечённо беседуя с берсерком, то и дело косилась на добродушного предводителя Манбьёрнов, в чьём лице обрела если не друга, то крепкого союзника, душою радуясь, что миновала беда, чуть не сотворённая её же горячностью.

Ведь встретила он избранников Скади, мягко говоря, не совсем приветливо, с так и не воротившейся в свой человеческий облик головой Льёта, нанизанной на длинное копьё.

Именно такой, держащей в свободной руке упертый в землю жуткий трофей, стоящей на самом выходе из перевала Хородрин, Сольвейг предстала пред взорами тридцати берсерков, что явились по зову почивших от её рук ульфхендара да вождя Руагора.

Пришедших, дабы закрепить союз и обжить землю, по воле вождя дарованную для расширения угодий Асиньи по эту сторону Саркнара.

Не ведомо, каким чудом или божественным прозрениям не пролилась тогда кровь, запятнав белизну предгорных снегов. Но Агвид, увидевший злую судьбу своего друга, смог найти сил, удержать себя в узде, да усмирить пришедших в ярость от такой картины ульфхендаров, составлявших добрую половину отряда, былых сподвижников Льёта как вожака волчьей братии.

Многим позже, прознав об истинной причине смерти грозного волка- перевёртыша, он согласился с решением Хортдоттир, признавая его бесчестный и глупый проступок, стоивший Льёту жизни, а Сольвейг чистоты души воительницы.

Теперь же берсерки, что манбьерны, что ульфхендары, скрепив клятвой на оберегах союз с новой кюной, собирались отстраивать свой общий, посвящённый Асиньи –покровительнице охоты, чертог в глубине предгорных лесов, многократно приумножая силу Фьердфьельского Ярловства, да загодя готовя очередной славный пир, что неизбежно грянет по завершению первого дома берсерков в этих землях.

Сольвейг и Агвид едва миновали зал щитов, как, удручённо закатив глаза, воительница глубоко вздохнула при виде семенящего навстречу Вагни-хорька. Пыхтевший под тяжелой шубой торгаш, озарившись улыбкой, приветственно помахал рукой, словно невзначай по чистой случайности здесь оказался.