Саги зала щитов. Кюна волчица. Книга первая

Произошедшее потрясло и Вагни, что читалось по его вытянутому лицу, но вёл себя торгаш тихо, только ошарашено качая время от времени головой, выжидая развязки. Сольвейг уже в серьёз стала прикидывать, а не уложить ли здесь и хорька рядышком с Оловом, не дай предки взболтнет кому об увиденном. Но отвергла этот вариант, за Адульвом стояла она, новая кюна, и ужасная вестница скорби – глас богини Хель. А тот тоже далеко не дурак, разбогатевший своим умом, не станет по доброй воле искать вражды с ними.

Вопли Олава потихоньку стали стихать, Адульв поднявшись и спрятав что-то в кошель, направился прочь, отирая костяной кинжал о кусок рубахи своей жертвы.

Еще раз поразив названную родственницу холодным безразличием своего лица, будто и не он вовсе только что орудовал кинжалом над человеком, визжащим аки поросёнок на бойне .

Маленький ярл скрылся и Сольвейг точно знала, куда того понесли ноги, к одинокой избушке на самой границе гор. А она вместе с торгашом, покинув укрытие, подошли к телу былого хозяина детишек трэлов.

– Жив ещё, паскуда, – безучастно сплюнул Вагни, ни сколь не страшась окровавленного лица пропойцы с вырезанными глазами, чьё чело рассеченной кожей украшала странная руна.

И правда, Олав, постанывая, стал шевелиться, вынуждая озабоченную реакцией да словами торгаша кюну потянуть из ножен клинок, дабы завершить начатое племянником. Не довелось, сапог Вагни с хрустом опустился на гортань лежащего, ещё больше подивив кюну.

– Ну что, тело в дом, да запалим? Не думно мне, что лёствёртцы прознают, решат, с пьянки за очагом не углядел, – взглянул на неё хорёк.

– Так и сделаем, – кивнула кровавая кройщица, помогая заволакивать внутрь дома хрипящее, отчаянно борющееся за жалкие остатки жизни, тело, невольно заново в новом свете оглядев своего сообщника. Не так-то ты и прост торгаш.

Первыми свидетелями огненного зарева на дальнем конце городища стали мириады усыпавших ночной небосвод звёзд, делящие бескрайний простор с нарождающейся луной, неотрывно преследуемой голодным Хати – братом Сколля.

Следом увидели и люди, уже собиравшиеся отходить ко сну. Со всех концов городища жители бросились к колодцам, таща полные кадки к пылающему подворью. Вот только заливали и засыпали снегом лёствёртцы больше сараи, полные добра, да наскоро отворённые хлева, выпустившие взбесившихся ужасом овец и коров. Мало, очень мало пролито воды было в сторону плюющегося искрами трещащего дома всем знакомого хозяина.