Саги зала щитов. Кюна волчица. Книга первая

Два обычных замаха, а на третий, не иначе заговорённый меч, разбившись на множество отдельных лезвий, связанных меж собой не толще детского мизинца цепью, ровно кнут стеганул по месту, где еще мгновение назад, подобравшись, стоял маленький ярл. Адульв совался влево, растянувшись в длинном кувырке, затем вправо в замысловатом пируэте. Следом, избегая ужасно свистящего кнута, он подпрыгнул, сильно поджав ноги пропустив под собой чудное лезвие. Вестница, хлеща своим мечом из стороны в сторону, гоняла мальчишку, словно потешного бельчонка, покуда меж неё и маленьким ярлом, бесцеремонно прервав неравный учебный бой, не вонзился, глубоко засев в мерзлой покрытой снегом земле, клинок, метко запущенный рукою Сольвейг.

– Охолонитесь, поединщики, разговор есть, пришло время ответов, – Хортдоттир пробуравила обоих твёрдым взором, для себя воинской привычкой запомнив все виденные странности боя, не ровен час придется скрестить клинки с помощницей смерти.

– А, созрела наконец, – глубокомысленно заметила вестница, чей меч, звякнув, в долю мгновения собрался воедино, сызнова становясь обычным клинком.

– Ага, ещё как! Покуда за тобой, родич, концы подчищала, – гневно сведённые брови превратили задетый шрамом глаз Хортдоттир в узкую щелочку, что пригвоздила Адульва к земле. – Коли взялся руки чужой кровью обагрять, то доводи дело до конца, не оставляя следов, а уж тем паче свидетелей.

– Какой такой кровью? Не слышал про такое, я весь вчерашний день, ровно как и ночь, здесь провёл, – попытался придать себе невозмутимый вид маленький ярл.

Но чтобы не произошло с этим чудным ребёнком во время его странного сна, как бы сильно он не изменился, одно оставалось неизменным, не умел он лгать. Тем более под пристальным взором названной тётки.

– Значит не ты ночью, как тать, чужую курицу уволочивший, по Лёствёртским закоулкам хоронился? И уж точно не ты кинжалом подружки своей, – Сольвейг кивнула в сторону помощницы смерти, – приметным таким глазёнки Олаву выколупывал.

Уж не знаю, каким сейдом вы вернули девчонке зрение, но я рада за неё! Вот только почему не добил, а? Тебя, крысёныш, спрашиваю, не озаботься этим я, доживи клятый пропойца до утра, ославил бы род наш, язык-то у него на месте был! – выпалила чуть не криком кровавая кройщица, чей суровый вид переняла и жрица Хель, тоже уставившись на мальчика, многозначительно подняв бровь.