Белый медведь. Повесть

Наклонившись над плоской каменной глыбой рядом, он одной рукой удерживал положенную на глыбу заготовку – сужающийся книзу большой кусок кремня, а другой долбил по нему сверху продолговатым речным камнем. От ударов по краям кремня откалывались плоские пластинки, которые потом тщательно и мелко оббивали с разных сторон, делая из них инструмент.

– Ворон, ты, не поев с утра, уже работаешь? – крикнул ему удивленный Дхоле. Ворон, прервав свое занятие, поднял седую кудлатую голову с такой же седой и длинной бородой, посмотрел на Дхоле и ответил:

– Ты же меня с собой не берешь, а мне что-то надо делать.

Могу песни распевать, но кто сейчас их слушать будет: все позавтракают – и тоже пойдут по делам. А мне скучно.

– Да он раньше всех позавтракал, – ответила жена Ворона Росомаха, после еды у очага утираясь мочалкой.

– Почему же я тебя не беру с собой? – сказал Дхоле. – Пойдем, ты старик сильный и опытный! Как раз будешь полезен в Долине.

– Иди, иди! – отмахнулся Ворон и, опустив голову, продолжил звонко долбить камнем по заготовке.

– Пойдемте! – сказал Дхоле спутникам. – Раз много живший мужчина говорит нам идти, значит, надо идти, – шагнув к скальной стене, он взял одно из прислоненных к той толстых копий из прочного березового стволика с закрепленным на верхнем конце кремневым остроконечником. Толстыми копьями отгоняли больших зверей, если те не давали куда-то подойти или сами приставали вдали от жилища. На обратный конец толстого копья и опирались как на посох. Но тут же рядом с копьями к скале были приставлены и обычные посохи из твердого дерева.

По посоху и взяли себе Львенок и Коршун. Мышовка, как и все дети, предпочитал ходить, ни на что не опираясь: посох занимал руки и мешал в пути играть. Иногда больше для развлечения Мышовка подбирал во время переходов легкие длинные палки и опирался на них, но вскоре это ему надоедало, и он их выбрасывал. Теперь Львенок и Коршун взяли по посоху и, легко опираясь на них, последовали за Дхоле, уже поднимавшимся по тропинке, ведущей наверх мимо скал пещеры, а Мышовка зашагал с ними, помахивая пустыми руками.

По тропинке, извивающейся вокруг густых кустов и выступов желтовато-серых скал, поднимались сначала строго друг за другом, так как здесь проход был узок. Затем, когда голоса оставшихся у пещеры сородичей скрылись внизу за скалами, подъем стал более пологим, и стало возможным идти свободнее, потому что каменные выступы закончились, а кустистых зарослей стало меньше.