Общие родственники

«Всё выкинуть!» – гундосил Вадик, распинывая то, что Лиза так долго и так тщательно спасала от небытия. Всё вокруг тревожно шелестело, хрустело, со стуком падало.

«Ничего не надо! Не надо выбрасывать! Их уже выбросили, а я спасла! Ты не понимаешь! Это мои вещи, мы вместе!» – кричала она Вадику, но он то ли не слышал, то ли не понимал ее криков. Лиза никогда не видела его таким… напуганным. И еще она больше почувствовала, чем увидела – муж избегал смотреть на нее. Хотя она похудела, отрастила волосы, у нее теперь было много яркой одежды.

Но Вадик не смотрел, отворачивался, и это тоже было больно.

«Завтра приеду с грузчиками, всё вынесу, а тебя в психушку упеку!» – крикнул Вадик в Лизино худое лицо, обрамленное давно не мытыми серыми волосами. Та не очень поняла суть фразы, но поняла, что это угроза. И, пожалуй, впервые в жизни решила, что надо спасаться самой и спасать всё свое окружение – спасенное и теперь навсегда не одинокое.

Вадик ушел, а Лиза торопливо вышла на лестничную клетку, засунула в замочную скважину найденную в дебрях комнат жвачку, утрамбовала булавкой, вернулась в квартиру, захлопнула дверь, задвинула железную задвижку.

Потом подумала, нашла тюбик «Суперклея» и выдавила его по периметру двери и в замочную скважину со своей стороны. В голове ее была потрясающая ясность, каждая новая мысль звенела и вибрировала между висками. Лиза действовала быстро, четко, радостно улыбаясь. Она твердо решила, что не позволит мужу еще раз разрушить ее мир, разлучить ее с тем, что ей дорого.

Она разобрала вещи с кровати, согнала с нее кошек, с удивлением обнаружив среди них незнакомых котят. Не без труда добравшись до кресла, вытащила из него Мишку, положила медведя в свою кровать и легла рядом. Обняла его теплое мягкое тело. И стала ждать.

В следующий день была тишина, Лиза даже вставала покормить орущих от голода кошек, но потом опять ложилась. Голова была ясная, но ломило затылок, и было понятно, что туман снова надвигается. И Лиза просила его подождать, ей надо было спастись до того, как она снова потеряет способность думать.

На следующий день тишину квартиры взорвал дверной звонок, он трещал и трещал, кто-то – видимо, Вадик – долбил ногами в дверь. Ругался, попытавшись вставить ключ в замок. Слышно было, что он с кем-то говорил на лестнице, но потом ушел. Лиза продолжала лежать, боясь, что муж вернется. Она то засыпала, то просыпалась, но продолжала лежать, почти не шевелясь, обнимая Мишку.