Общие родственники

Потом она потеряла счет времени, выныривая из забытья, отгоняя от себя надоевших злых кошек. Снова звонили в дверь, долбились. Когда срезали железную дверь с петель, Лиза не слышала. Она лежала без сознания. Кошки орали от голода и ужаса.

Лиза пришла в себя в машине скорой помощи. Рядом сидел серый от ярости и отвращения Вадик. Лиза поняла, что она проиграла, спасти не удалось никого. И себя тоже.

«Не бросай меня», – просипела она мужу и попыталась взять его за руку.

Он отдернул руку, рот его нервно дернулся:

«Забочусь я о тебе, понятно? Сейчас врачи тебя… будут лечить».

«Я боюсь. Не бросай меня», – повторила Лиза одними губами.

Но Вадик отвернулся к окну, не увидел и не услышал.

Лизу привезли к длинному облезлому зданию. Вывели из машины, раздели, помыли, завернули в огромную и пахнущую порошком белую ночную сорочку. Потом с ней разговаривал молодой врач, строгий, но с мягким взглядом. Задавал странные вопросы. В конце спросил, зачем Лиза приносила домой мусор.

Лиза решила, что ему можно довериться. И рассказала врачу всё, вспоминая слова и удивляясь звуку собственного голоса: давно ни с кем не говорила вслух. Рассказала, как разрывается ее сердце от несправедливости, когда она видит выброшенные вещи. Как ей их жалко. Рассказала, что знает, как плохо, когда тебя вычеркивают из жизни и делают так, словно тебя и не было никогда. «Ведь это же очень страшно, – сказала Лиза доктору, – когда тебя бросают. Это невыносимо же».

«Я понял, – сказал доктор с участием, улыбнулся тепло. – Это действительно грустно. Мы вас немножко полечим, и всё будет хорошо».

Доктор ушел, пришла медсестра, принесла в стаканчике таблетки, дала воды запить.

И туман ласково окутал Лизу, убаюкал и утешил. И поглотил навсегда. Она умерла через месяц в стационаре психоневрологического диспансера. Тихо угасла, не понимая, где она и кто с ней рядом. Одна из медсестер напоминала ей маму, хотя была почти на 20 лет моложе самой Лизы.

И растворяясь в густом и окончательном тумане, девочка Лиза дышала спокойно и радостно – она была не одна.

Жены стареют, а студентки третьего курса – никогда

1

Казалось бы, история стара как мир: декан химического факультета Иван Григорьевич ушел от жены к студентке четвертого курса. Произошло всё тихо и незаметно: в один из июньских дней, аккурат перед началом сессии, Иван Григорьевич просто не пришел ночевать.