Общие родственники

– Ну, и что мы будем теперь делать? – наконец прервала она молчание и попыталась даже улыбнуться.

– Я не знаю, – помолчав, ответил Иванов. – От жены я не уйду. Но и с тобой расставаться не хочу, мне с тобой хорошо.

– А жена твоя знает, что у тебя есть любовница? – Насте вдруг захотелось, чтобы не ей одной было так больно.

– Без понятия. Возможно, догадывается, но меня не спрашивала.

Было сказано это так легко и так холодно, что Настя сказала:

– Иванов, ты такой… страшный человек, оказывается.

– Насть, – зло сказал тот, облокотившись на стол, – я самый обычный мужик.

Слышала что-нибудь о том, что мужчины от природы полигамны? Я на своей полигамности не настаиваю, мне просто нравятся сразу две женщины. А вы, женщины, не страшные люди? Я не хочу ребенка, но мне его навязывают. Я, может быть, не готов быть отцом. Но кого это интересует? Или вот ты: мне с тобой офигенно, весело, интересно, секс прекрасный. Есть у меня жена или нет, никак не влияет на то, что нам с тобой хорошо. Но нет же, тебе правда нужна. Ну вот она, правда, получи.

– Мне не правда нужна, – тоскливо сказала Настя. – Мне нужен ты. Целиком. И штамп в паспорте. И дети тоже.

– Дались вам эти дети, – сказал Иванов с досадой. Потом помолчал и добавил: – В общем, меня всё устраивает. Я тебя люблю, и мне с тобой хорошо. Но решать тебе: сможешь ты со мной дальше встречаться или нет. Если нет, я пойму, хоть это и будет очень тяжело.

Настя даже рассмеялась:

– Тебе, похоже, тяжелее всех в этой ситуации.

Иванов молча встал и вышел из кухни.

Настя пошла за ним. Он обувался в прихожей, надел куртку. А потом посмотрел на Настю долгим взглядом, и у нее внутри стало невыносимо горячо от этого взгляда самых красивых на свете зеленых глаз, в полумраке прихожей казавшихся еще более яркими.

– Настя, я люблю тебя. Прости меня, пожалуйста. Я не хочу делать тебе больно, я просто хочу быть с тобой, хочу, чтобы всё продолжалось. И всё.

– Уйдешь от жены ко мне, Иванов?

– Нет, – ответил тот сразу, не думая.

– Тогда ничего не может продолжаться, – сказала Настя, хотя сама не могла поверить в это.

– Решение за тобой, малыш, – сказал Иванов, словно ударив Настю в грудь этим ласковым словом, словно дергая им за поводок, которым она была к нему привязана. – Я буду ждать от тебя звонка.

Он подошел к Насте, притянул к себе, обнял крепко, проведя уверенной рукой по спине от талии к шее, и поцеловал долгим поцелуем. «Ты всё равно моя», – говорил этот поцелуй.