Человек, который открывал окна

Помню, просматриваю в базе личные карточки, и жалко их как-то становится… Человек, допустим, десять лет проработал в компании, семейный, с детьми, а его выставляют за дверь. И мне за него так обидно, словно я на его месте. И подобных случаев не один, не два, а целые десятки. Всех жалко: и стариков, которым всего несколько лет до пенсии, и молодых, которые только пришли работать, а по ним сразу такой удар. Особенно жалко семейных. Смотрю, у человека четверо детей, а его увольняют. И где сейчас он работу найдет за такие деньги? А жена домохозяйка.

Вот, и чем семья будет кормиться? Для компании, для руководства эти люди – не люди, а цифры в отчетности, всего лишь проценты. Морально тяжело быть частью такой бездушной корпоративной машины.

Елена удивленно слушала пациента. После первого сеанса с Разладиным у нее сложилось впечатление, что он человек черствый, сухой, даже бесчувственный. Но теперь она неожиданно для себя обнаружила в нем способность к состраданию и милосердию, зачатки доброты и эмпатии.

Елене хотелось ухватиться за того человека, который сейчас стал пробиваться через броню, хотелось вытащить его наружу и показать самому Марку, чтобы тот понял, сколько хорошего и светлого есть внутри него и что не нужно все это прятать за стеной недоверия и колкого сарказма.

– Вы делились еще с кем-нибудь этими мыслями? – осторожно спросила Елена.

– Пожалуй что нет.

– Подумайте и скажите, что вы чувствовали, когда рассказывали мне сейчас о работе, о коллегах, о сокращениях в компании.

Можете ли вы сказать, что среди ваших чувств было в некоторой степени вдохновение? – Она тут же тихонько ущипнула себя за то, что подсказывала пациенту «правильный» ответ.

– Вдохновение? Да… в каком-то смысле. Даже не вдохновение, я бы сказал…

– Облегчение?

– Да, – Марк задумчиво отвел взгляд и уперся щекой в полураскрытую ладонь.

– Вот видите, как полезно порой поделиться с кем-то своими мыслями.

– Наверное, только психологи и готовы выслушивать подобные глупости от людей.

Разладин снова опустил глаза в пол. Елена тут же почувствовала, как представший перед ней на миг добрый и ранимый человек опять пытается заковать себя в броню и скрыть переживания под опущенным забралом. Она незамедлительно бросилась в наступление, чтобы постараться удержать этого искреннего человека на свободе.

– Марк, уверяю, вы не правы! Слишком строго и слишком скоро вы судите людей.