Человек, который открывал окна

Признаюсь, вы меня немало удивили, в хорошем смысле, когда сейчас начали рассказывать о работе. Я не ожидала увидеть в вас столько доброты и сострадания. Вы не показываете своих чувств при общении, скрываете их, скрываете часть себя от окружающих. Позвольте даже сказать, что вы прячете лучшую часть себя!

Елена Дмитриевна с усилием заставила себя не продолжать, видя, как с каждым ее упреком Марк замыкается еще больше. «Нет, это не выход. Это не тот способ», – пронеслось у нее в голове. Первая идея, которая появилась у Лукьяненко, – перевести беседу в кардинально другое русло.

Она вспомнила, что они еще ни разу не обсуждали детские и юношеские годы Марка, где, вероятно, и крылись первопричины его проблем. Но Елена тут же отмела эту мысль. До конца сеанса оставалось слишком мало времени, чтобы поднимать такую серьезную и сложную тему. Она сделала пометку в записной книжке, чтобы в среду с новыми силами приняться за обсуждение ранних лет жизни пациента. Сейчас же Елена решила, что нужно немного сбавить темп, успокоить Разладина и не отпускать его от себя снова в раздраженном состоянии.

– Надеюсь, вы простите, что я вас так неприкрыто ругаю, – краснея, извинилась Елена Дмитриевна спустя минуту. – Без обид?

– Да, без обид, – махнул рукой Марк. – Я понимаю, со мной непросто вести диалог.

– Дело не в этом, Марк. Вы ни в чем не виноваты. Повторюсь, когда вы начали рассказывать о работе, о чувствах, которые вы испытывали при изучении личных карточек уволенных работников, я поразилась вашей откровенности.

Я бы хотела, чтобы вы вынесли именно это состояние с нашего сеанса. Вы говорили искренне и вам это нравилось. Это тот самый положительный настрой, на котором мы должны концентрироваться. Согласны со мной?

– Да, пожалуй, согласен, – нехотя пробормотал Разладин.

– Я зря начала вас упрекать. Это моя профессиональная ошибка. Вы ни в чем не виноваты. Наоборот! Я думаю, вы проделали большую работу сегодня, преодолев барьер недоверия и рассказав мне о своих чувствах. Вам есть чем гордиться, Марк.

Елена с улыбкой проводила Разладина до двери. Губы Марка еле заметно дрогнули в ответ. Он сам не знал, чему именно улыбнулся. То ли насмехался над загоревшейся в глазах Лукьяненко надеждой, то ли над собственным монологом, то ли над последними словами психолога.

«Нашла чем заставить меня гордиться, – с иронией думал Разладин в трамвае по дороге домой. – Весь сеанс нес какую-то чушь. Тоже мне достижение».

Последние месяцы Марк невзлюбил выходные дни.