Фантасмагории о Гоголе и Лермонтове

Накануне была метель, и позёмка намела по сугробам причудливые узоры, словно сама природа дивилась смерти Гоголя. Так же причудливо извиваясь, потекли людские цепочки вослед: кто пеший, кто в санях. Сверху было видно, как далеко-далеко растянулось траурное шествие.

Гоголь всегда обожал дороги, множество сюжетов рождалось у него в путешествиях. А уж скорбная дорога и вовсе открывала просторы необъятные.

Первая верста

– А-a, Николай Васильевич, проходи, гостем будешь!

Иван – хитрый мужичок, с печки прыг, на Гоголя зырк.

– Не хошь воды ключевой? – хозяин спросил да сам и испил.

Гоголь на краешек лавки присел, призадумался: «Куда это дорога занесла?» Хотел во двор глянуть, да оконце морозным узором закрыто.

– А ты пальцем тёплым дырочку растопи, – посоветовал хозяин. – Авось чего интересного увидишь.

И всё шутками-прибаутками, ухмылочками. Гоголю мужик забавен.

– Откуда меня знаешь? – спрашивает.

– А читывал! – тот отвечает. – Ты ведь написал: «Знаете ли вы Русь?.. О, вы не знаете Руси!..»

Иван слезу пустил, обниматься полез. Гоголь его отталкивает.

– Я про украинскую ночь!

– Да?! – удивился мужик.

– Про Русь я другое написал! «Русь-тройка, куда несёшься ты?» – гордо продекламировал Гоголь и довольно хмыкнул. – Вот!

– Ишь, лихо-лихо завернул! Вопросик, надо признать… – Иван завздыхал, заохал. – Да куда кучер повернёт, туда и едет твоя тройка! Эй-эй-эй! Из-за тебя на Руси про кучера-то и забыли! Всё и несёмся без управы да без вожжей!

Гоголь было обижаться, да мужик не даёт.

– Ай, пустое, Василич! Зла не держи! Неужто и впрямь веришь? Разве словесами кого удивишь? А вот фантазией крепкой… да! возможно! Почитай мне «Вия»! Ох, люблю!

Иван щёку подпёр, слушать сготовился. Николаю Васильевичу приятность. К тому же любил он вслух читать свои творения. Расправил Гоголь грудь, паузу выдержал.

– Ой, погоди, Василич! – встрепенулся Иван. – Чтой-то мы с тобой не по-нашенски, не по-русски! Давай-ка за бражкой в погреб спустимся. Там наливочка имеется, на меду настоянная!

Гоголь осерчал, не терпел такого перебива!

– Бесплотный я!

Да вёрткому мужику не больно до его обид, знай своё:

– Это ты до кончины бесплотный был: не грешил, вина и женщин не знал! Теперь навёрстывать будешь!

Сам говорит, лаз в погреб открывает.