Развилка. Поэмы и были

Теченье шустрое, как вихрь,

Но общий колорит так беден!

Иван Иванович притих,

И стал разматываться бредень.

Река темна и холодна

С улыбкой смутной, неживою.

Тащили первый раз со дна

Мотню с корягой и травою.

Попалась пара пескарей

Да краснопёрок лёгких стая.

Повторно всё пошло скорей,

Само собой произрастая.

Одежда мокрая была

В реке приятна и теплее,

И два капроновых крыла

Раскрылись шире и смелее.

И вот из тёмной глубины,

Волнуясь, шепчет Водолазов:

«Иванович, поправь штаны —

Против течения вылазим».

Натужено упёрлась сеть,

Отчаянно согнулись спины.

Вода упрямая, как смерть,

Их не пускала из стремнины,

Песок сыпучий ускользал…

Лишь на мели пошли быстрее

И с нетерпением в глазах

Сложили створки, словно стрелы.

Мотня ползла песком бесшумным,

Храня и тину, и улов.

Всё споро делали, бездумно,

Не отгоняя комаров.

Пропеть бы радость петуху —

Другие будут на подхвате.

«О, тут не только на уху,

Коль продадим – на водку хватит!» —

Возрадовался так Перов,

Добавив в развесёлом слоге:

«Пропал мой тапок и шнурок,

Ванваныч нынче разноногий».

Бросал в мешок лещей, плотву,

И окуней, и щук зубастых.

Во сне, не только наяву,

Такое видится нечасто.

И вдруг ему на спину чёрт

Метнулся, прыткий, из-за вербы!

И мрак не мрак, и спорт не спорт:

Враг наскочил коварно первым.

Но Водолазов не дрожал,

Смотрел внимательно и слушал,

Увидел вовсе не рога,

А растопыренные уши.

Шест будто прыгнул к голове,

С размаху – меж ушей, и снова…

Лиса сдыхала на траве

У ног трясущихся Перова,

А Водолазов, как чужой,

Рассматривал при лунном свете:

«Лису худющую, дружок,

Ты принял, верно, за медведя.

Да что ты так к мешку приник?

Вставай! Пушистая лисица

Жене на новый воротник

Без промедленья пригодится».

Луна искрилась, как янтарь.

Петрович сам решил устало,

Что удочки пора смотать,

Да и улов у них немалый,

Да и Перов сказал всерьёз,

Что больше в омут не полезет,

Что бредень он на ловлю нёс,

Но дома бредень бесполезен.

А впрочем, всё вполне сошло.

И выпили втроём удало

За небывалый тот улов

Да случай – тоже небывалый.

И, три стакана опростав,

От ванивановских рассказов

Сочувственно похохотал

Прославленный рыбарь Алмазов.