Недоброе солнце

Знают ли офицеры и команда, что должны поторапливаться?! – хмурый мастер практически рычал, перегнувшись в сторону медика через мое кресло. Думала, еще немного и он бросится на Сумудина с кулаками. Дальнейшие препирательства прервал голос из системы.

– Первая эскадра. Старт. Квадрат Б, угол тридцать два градуса. Вторая эскадра…

Следующие часы мы провели в полумраке, слушая скрипучие указания. Все было довольно ровно и однообразно, пока тело в колбе не вздрогнуло. Я не отрывала глаз от Нарина, следя за плавными движениями за стеклом.

Все изменилось в один миг. По телу валора прошла волна дрожи от ног до самой головы, и тембр голоса изменился. Шипы на спине поднялись выше, движения стали резкими и отрывистыми.

– Группа К12 уничтожена; В11, Л8 покинуть квадрат. Перегруппировка. К21, вернуться в ангар, М14, 19, 28 покинуть квадрат. Эскадра четыре в бой… – приказы сыпались без передышки. Лицо исказилось в гримасе. Казалось, валор испытывает боль.

До этого молчавшая я не выдержала и повернулась к Сумудину.

Спросила шепотом, будто меня могли услышать внутри капсулы. За прошедшие часы я как-то, видимо, привыкла к шокирующему виду капитана и теперь не испытывала страха перед его внешностью.

– Что происходит? Он управляет эскадрой? Почему так, а не через капитанский мостик?

– Все не совсем так. Он не просто управляет. Он блокирует страх, панику, неуверенность. Он практически видит глазами каждого своего солдата и знает местонахождение каждого малого и среднего летного судна, будто сам находится там.

Это особый талант, усиленный приспособлениями, тренировками и определенными ритуалами. А еще, у толонцев есть технологии, которые позволяют воздействовать на разум валоров. Мы сильные эмпаты, но это делает нас чувствительными и к внешнему влиянию.

– Он так может всегда? В любой момент? И как не сходит с ума?

– Строение мозга. Я тебе говорил. Он не просто имеет связь с кораблем. Вчера почти половину дня Нарин проводил настройку своего разума на каждого из пилотов.

– Сумудин, – я замолчала, боясь и вопроса, и ответа, – скажи, он ведь не умрет, как опасается мастер? Он, он ведь сильный, правда?

– Селена, он самый сильный после Палета.

Только я не знаю, что сказать. Нарин сам принял решение. И запретил ставить в известность Великий Совет. Он знает, что быстрее, чем за восемь часов нам не успеть. Но семь часов его объективный максимум. Дальше – только чудо…

Суровый мастер-валор не отрывал глаз от колбы и практически рычал.