Сено. Повесть

Оказалось, Василий Галимзянович должен был выточить на комбайн какой-то вал, но не выточил. Получилось, что она мешает уборке. Козулин разбушевался: «Оборзели совсем, только на сторону работаете, только за бутылки. И уборка вам уже ни по чём!» – как правдешный возмущался, будто не он пропивал совхозное сено. Не на неё кричал – на Василия Галимзяновича, а всё равно неприятно. Она чувствовала себя оплеванной, униженной. Токарь отложил трубу, стал точить вал. Ей сказал:

– Иди домой, я занесу.

Принёс вечером часов в девять.

Был пьян и ещё слупил с неё на бутылку. Ну это ладно… Вот только Дубов назавтра не пришёл. И она ещё месяц за ним ходила. Всё это время жили как на вокзале: вещи в летней кухне, стены голые; диваны, шкаф, комод – посреди комнаты. А до сварки не побелишь, не покрасишь. Совсем отчаялась. Не топя печи, стали замерзать со стариком: осень выдалась холодной, ветреной, дождливой, да и снег однажды лежал целый день, не тая.

Коля приехал со сваркой только позавчера. Привёз с собой невысокого человека с помятым лицом и кудлатой головой по фамилии Кубырялов.

У этого Кубырялова высшее образование, он был завгаром, потом стал алкашить и опустился до подсобного рабочего и бомжа, выгнанного женой. Сейчас ночует по баням у кого придётся и ест что попало и где попало.

Тётя Катя ужасно обрадовалась, обхаживала, ублажала, работничков, варила чифирь, потому что у Коли без чифиря голова не соображала; сбегала в магазин, купила колбасы, сварила борщ и домашний сыр. Но Коля сказал, что обедать они не будут – поедят после работы.

Поработали мужики хорошо: к вечеру всё сделали, стали заполнять систему водой. Ей надо было идти за коровами. Она заплатила им двести пятьдесят тысяч, как договорились, поставила на стол бутылку водки, закуску и оставила их на попечение Александра Ивановича.

Вернувшись часа через полтора, она увидела, что трактор по-прежнему стоит под окном, а работники сидят на кухне перед пустой бутылкой и сладко беседуют со стариком-хозяином.

– Что-то, Дуб, сегодня давление слабое, вода медленно поднимается, – сказал Кубырялов, когда она вошла.

Катерина Ивановна сунулась в спальню – батюшки! Из расширителя текла вода, заливая комнату. На её крик прибежал Кубырялов. Шлёпая и плеская сапогами в воде, залез на стул и заглушил кран, тупо приговаривая: «Как же я проморгал!»

А Коле хоть бы хны. Ходит довольный и всё обращает её внимание: «Гляди, бабка, с первого раза сварил. Ни один шов не течёт».