Сено. Повесть

Он на дворе держал порядок, она в доме – всё было хорошо. Дочь её ругает: «Ну что ты от старика требуешь? Он уже не может!» Она отвечает: «Ты уж не делай из него инвалида. Он много чего может, только не хочет».

Вот уже лежит и храпит. Ничего не надо: ни сена, ни соломы, и всё сделано. Ладно, он уже не может как прежде, но хоть бы у него было стремление помогать ей, но ведь нет его – вот что обидно!

Крепко раззадорила она себя против Александра Ивановича. А о Сергее Анатольевиче думалось как о чужом человеке, который мог, но не захотел ей помочь.

Но он ведь и не обязан.

Через несколько минут позвонила дочь Ирина. Она с мужем Юрием Михайловичем живёт в Райцентре, в сорока километрах отсюда. Двенадцать лет тому назад Александр Иванович отдал им свой «Москвич», и они приезжают почти каждую неделю. Сорок километров по трассе – не расстояние. Оба они учителя и преподают в школе: она русский язык и литературу, а он физику и математику.

У них есть сын шестиклассник Миша – её единственный внук и отрада.

Каждый вечер Катерина Ивановна звонит Ирине или Ирина ей. Это уже стало привычкой, без которой они не могут. А ведь жили же без телефона. Она спрашивает отчёт за день: что было в школе, какие оценки получил Миша, что делает муж, что сегодня варила, есть ли продукты, не кончились ли деньги. Деньги учителя не получали с июля. После президентских выборов получили отпускные и с тех пор – ша! На августовской конференции им сказали: раньше ноября зарплаты не ждите – никто не поверил. Думали, не может такого быть, а, погляди-ка, действительно не дают. Правда, сейчас только октябрь, но теперь уже ясно – не шутили. И вот неделю назад Ирина сказала сконфужено:

– Мама, у нас совсем нет денег. Я три дня хлеба не покупала.

Ну что ж, дала им пятьсот тысяч из денег, вырученных от продажи гаража.

Сегодня она Ирину про деньги спрашивать не стала – должны ещё быть, а пожаловалась на Алексеева и сказала, что теперь ей сена ждать неоткуда.

– Не придумаю, что делать.

А Ирина ответила без всякого сочувствия:

– Сбывать коров – вот что делать! – и опять завела надоевшую шарманку, от которой у неё голова пухла: «Зачем тебе семь коров?»

– Где у тебя семь коров? – взорвалась она. – Вы их уже сглазили. Они и молоко перестали давать! Кто ни придёт, начинает ахать: «Сколько у вас коров! Зачем вам столько коров!»

– Да пойми, вы уже не можете! Вам с отцом надо сидеть и отдыхать.