Аутодафе

Даже резкость движений,

Угловатость, неправильность, всю

Я впервые люблю,

И бесцельно броженье,

И бравадою слов не удержишь из сказки мечту.

Я люблю – это пошло и, верно, избито,

Ты практична, спокойна, умна,

Только смотрится зайчиком, наскоро кем-то убитым,

Отскочившее сердце, и в серых подпалах стена.

Только боль и бессилье,

Только скованность, бред и игра,

Сигареты и линии

Продолженьем тебя.

Только сухость во рту, как с похмелья,

Над Провалом красива, как стон.

У мгновения нет продолжения,

Только отзвуки за окном.

Ты прекрасна, и ты королева,

Тривиально звучит, но душе не звучанье, а мгла.

Я впервые любил, был впервые смешным и нелепым,

Будь же проклята жизнь, бред надежды и я.

Разбежались, ну прямо лужайка поп-арта,

И цветочком взлетающий ТУ.

Это я все придумал, гадая на картах,

А любить, не влюбляясь, надо,

К черту мечту!

Только все же щемящее что-то,

Только все же и бред, и мечта,

Только снится и видится кто-то

За границею серого сна.

В Одессе

В зеленой церкви

Серенький ублюдок,

Заутреню стоял я

Среди юбок.

Иконы целовал,

Как бешеный

Впивался

В живую кровь и плоть

Причастия,

Цеплялся

За юбку девки

С красной мордой сна,

В подтеках синеньких,

С узлами на ногах.

А церковь-колокол

Грубей, чем патефон,

Как баба, с криками

Рожала гуд и звон.

Церковный запах,

Специфичный запах

Стелился по полу,

Мы им пропахли.

Холодный пол

Сминался, как штаны,

И красный грех

Окрашивал хоры.

Тогда притихшие,

Запомнившие стон,

Мы уползли

В мелькание колонн.

В больнице

Восковые фигуры в бойницах,

Тонкие, как слова,

Ты грустишь, тебе хочется близкого,

Тихого, сладкого,

А воздетые по больницам

Руки, сестры, врачи

Тебя мучают, пачкают.

На кровати, в углу,

В белом, нечистом, рваном

Подчиняешься ультиматуму —

Посетителей нет еще, рано ведь.

И глаза как снежинки, как капельки

Застывают на стенке на кафельной

С умывальником.

А кровати на ножках-прутиках

Составляются, тикают, шамкают,

Но придут ведь, сотрут их в прах,

И больницу выследят, сцапают.

Но никто не приходит – рано ведь,

А больница хозяином, деспотом

Разжигает тяжелую раны медь,

Как детство зло.