Аутодафе

«Проваливаясь в небытие…»

Проваливаясь в небытие,

Я узнаю черты оседлости

Среди знамен, усталости и серости,

Как среди красок черное лицо.

Подрагивая на ходу, выдавливая взгляды,

В мгновения запаздывающие вглядываясь,

Как люди по трамваям в ватниках,

Я и в движении на якоре.

Разросшееся раньше убираю,

Сворачиваю устремленья, как газеты

И скверы, пыльные, как лето,

Тоскливо спят в кольце трамвайном.

Лишь движется твое лицо, и руки, как две ленты

В пределах скверов и трамвайных остановок,

И эти ощущения как новость,

Как одичалость, счастие и верность.

В Риге

Орган, чередующий муки,

И вроде совсем любовь.

Кафе и соборы, как мухи,

И трески разорванных слов.

На этих старинных проулках

Застывшая статуей сна,

Ты вяжешь притворство из звуков,

Созвучное вязкости дня,

Косые проулки в просветах,

Негрубая яркость цветов

Одежды, пропахшей рассветом,

И руки длиннее мостов.

Как музыка тонкие тени

И шевеленье шагов,

Белья кружевное движение,

Спадающего с куполов.

Разъезды всегда, как похмелье,

И было иль не было все,

Быть может, за замкнутой дверью

Свершалось притворство мое.

Звонков отрешенных гуденье,

Спокойствие вязкое слов.

Как глупо искать продолженье

Истории прошлых веков.

«Так много ртов и так немного пищи…»

Так много ртов и так немного пищи.

Во ртах, как ролик, катится напев,

За окнами пурга, в ней бьется пепелище,

И в окна кто-то смотрит, отупев.

Я брошу все и выйду, и присяду,

Обступит окнами глаза слепящий снег,

Я буду сине и смешно из сада

Глядеть в глаза за окна, спрятав смех.

Грешно подумать, я хотел отмщенья,

Себя измучить, вывернуть и сдать

Им, как пальто. Так только отпущенье

Приходит в комнаты, и музыка под стать,

Она обсела все углы и плачет

Пьяниссимо и тонко, как фарфор,

Я с ней уйду, не глядя, наудачу,

И в спину нам уставится укор.

«Разрезы листьев, бульканье воды…»

Разрезы листьев, бульканье воды,

Смешение и резкость, как усталость.

Мне ничего в гостиной не осталось.

Удары клавиш, как удар судьбы.

Притворство, и натяжка, и привычка

Тянуться без желания достать,

Дотронуться без влажности и встать,

Уйти, как вынырнуть, и соскользнуть вторично,

И в слякоть лечь, и в жиже умереть,

Прислушиваясь к долгим мукам плоти.