Декер. Книга вторая. Фронтир скорби

У девушки-пилота, коию немилосердно вжало в кресло, перехватило дыхание диким восторгом, что, как она знала, никогда боле не опостылит. Ну разве под силу химическим препаратам повторить подобное. Даже Озарение, один из сильнейших эйфоретиков-галлюциногенов, на коем в своем разгульном прошлом торчала Найра, убиваясь в хлам в четвертом секторе родного Серарсеваля, не могло затмить это неописуемое чувство свободы. Могла ли она даже помыслить тогда, сидя в заблеванном подвале, паля губы ингалятором, что уже спустя всего два года покинет узилище подземного сектора и станет частью В.

Р.С. – Внешних разведывательных сил, проще – Скитальцев. Навряд ли!

Метеором пронзая плотные воздушные бастионы облаков, расчерчивая небесную твердь широким конденсационным следом, пикировала вниз Валькирия, алея носом от сопротивления воздуха, своим весом множа скорость реактивных турбин. Тысяча метров, восемьсот, семьсот, триста, сто.

Белесый беснующийся океан кристалликов льда несется навстречу – мертвенное море, пустошь снежных дюн, укрывшая земную твердь своим плотным саваном.

Снова дикая перегрузка, от которой чуть не отслоилась сетчатка биологических глаз, и боевая машина резко выровнялась, бреющим полетом поднимая из-под крыльев вихри белой заверти, устремилась параллельно искорёженным металлическим опорам оборванной линии электропередач в сторону древнего некрополя, укрытого с севера непроницаемым барьером величественных горных хребтов – нарастающего с приближением жуткого нагромождения всевозможных форм небоскребов, вернее их остовов, показавших упадком из бетонной плоти кости арматуры, тоскливо-горестно взирающих пустыми провалами глазниц-окон.

Настоящей метелью исходит ледяной саван под рев двигателей, сотрясающий надгробья, коими стали здания мегаполиса. Валькирия мчит по центральным респектабельным проспектам, достаточно широким, дабы принять размах её крыльев.

Проносится низко над холмами-сугробами, покрывшими остатки автомобилей бережно, аки курганы, хранящие скелеты своих хозяев, в страшный миг падения оказавшихся так далеко от спасительных оплотов. Их отчаянный крик словно и по ныне звучал здесь стенаниями метелей по руинам, тысячами сквозняков, скорбью и ужасом вгрызаясь в самое сердце.