Декер. Книга вторая. Фронтир скорби

Рукоять за защитным листом, отделяющим ротор от стволов, легла в правую живую ладонь, а левая огромная аугментация поднялась, кулаком четырёх шипов электродов многообещающе глядя в сторону ретивого сектанта. Кулак, будто сломившись, откинулся вниз, а запястье толщиною в строительную балку чуть разъехалось сложной конструкцией механизмов. Треск энергии и маленькая копия рельсовой пушки, сокрытая в сложных недрах киберконечности, оставила чуть выше шеи алеющий трубками и механикой чадящий окурок взамест головы.

Сектант, сделав подобно обезглавленной курице пару нетвердых шагов, рухнул.

– Здесь закончили! – донёсся до Гархара голос одного из бойцов, несгибаемого Ингира, тискающего с детским восторгом трофейный П.З.Р.К. Архангел.

Кивнув, орк повел своих дальше в самые недра преисподней. Ведь если в пантеоне мертвых богов и был ответственный за загробный мир ублюдок, ему бы здесь точно пришлось бы по нраву!

Жилые блоки, выдолбленные в скале помещения с аскезой монашества ранних эпох – почитай, одна койка и разъем питания и подключения в стене.

И, конечно, операционные, медблоки, множества аппаратов диагностики и жизнеобеспечения без капли стерильности, скорее, наоборот, заваленные перегнивающими конечностями, над коими роились сотни мух, потихоньку поедаемыми сонмом крыс и личинок. Некоторых из умертвий вывернуло на изнанку, стоило тем лишь мельком глянуть в замызганные гноем да запекшейся кровью портативные хирургические модули, где за призмами экранированных капсул десятков сложнейших манипуляторов Детей распада лишали ненужной боле плоти, меняя её на корявый хром. «Перерождение через муку и распад!»

У местных модулей не было собственных приборных панелей с консолями и множеством экранов, должных выводить данные об оперативном вмешательстве и процедурах расширений, все они паутиной кабелей уходили в единственное помещение, куда вместо любопытства напросто влетела тройка осколочных.

Именно в жилых блоках и их вспомогательных помещениях, как ни странно, пустынных от врагов, на умертвий внезапно обрушилось это! Поначалу вроде ненавязчивый, но всепроникающий речитатив, непонятное наречие тихим ласкающим шёпотом вытесняющее любые мысли в голове.

Оно было столь тихо, столь прекрасно, что заставляло невольно вслушиваться в надежде распознать такие теплые слова.

Сеерин, не взирая на омываемые болью стены черепа, встряхнул головой. Боль, как ни странно, помогла справиться с этим внушением, ну ещё Бритва.