Моему другу. Первая книга стихов

Так повсюду о нас заметили:

С именами, только без отчеств,

Рассыпаемся по планете мы

Многоточием одиночеств.

Без рубахи ли, с капиталами

Уезжаем, – везде с дороги

Ощущать ночами усталыми

Принадлежность к стране далёкой.

Мы всегда – не часть человечества,

Нераздельная часть России.

Выносимо всё из Отечества.

Без России – невыносимо.

На Жёлтой реке

На Жёлтой реке желтолицых людей миллионы,

Вода в беспокойном потоке мутна и желта,

А ночью Луна через тучи стучит воспалённо,

Как будто цыплёнок, явившийся в свет из желтка.

Я так же стучал бы: «Впустите обратно в Россию!» —

Заклятие это в среде эмигрантов старо.

Но жёлтые руки теряют последние силы —

Не то что винтовку, не в силах сдержать и перо.

Я старый поэт, мне до неба осталось немного,

И жёлтые буквы дождями стекают в строке,

Чтоб кануть безвестно вдали от родного порога —

Близ хижины бедной на жёлтой реке Хуанхэ.

Издалека

Я спросил эмигранта, седого, как лунь, старика,

аккуратно прикрывшего строгим начёсом плешины:

«Хорошо вам любить нашу родину издалека

и указывать нам, где в любви мы своей согрешили?

Хорошо вам смотреть через озеро прожитых лет

на чужих берегов позабытую райскую сказку

и судить – от чужих поражений до чуждых побед —

всё, из наших краёв получившее в мире огласку?»

Но спросил я не в голос – зачем обижать простеца,

под опекой детей целовавшего землю у трапа —

простеца-пришлеца с молодящимся цветом лица,

с белозубой улыбкой отменно весёлого Трампа?

А потом он уехал – ведь наша страна широка! —

на мосты в три версты, на высокие башни дивиться.

И всё так же над ней к Абакану плывут облака,

оттеняя зарницами наши землистые лица.

Был – и не был как будто у трапа седой эмигрант.

Отдохнула земля от шагов напряжённых и шатких.

Из далёких краёв вся любовь – это только игра,

ни к чему осуждать и судить о её недостатках.

Сакартвело

Моим друзьям в Грузии,

??????????

Не частично, а всецело

Погружаюсь в звоны полдня.

Колокол о Сакартвело

Возвещает мне сегодня.

Там диктаторская злоба

Угашает дух народа,

Но и всё же – гамарджоба,

Строгость гор и рек свобода,

Ты, что песней одарила —

Глубже слова, дольше эха,

Солнцем ярче мандарина,

Звонкой радостью – без смеха.