Наслаждение

К моему следующему посещению Лармана подготовилась со всей обстоятельностью. По прибытии нас отвели в кабинет инженера, где мы застали его стоящим, скрестив руки, перед высокой чертежной доской из желтого дерева, пребывающим в глубокой задумчивости, исследуя взором тонкие, снабженные цифрами и пояснениями линии, формировавшими для меня нечто более подобное хаосу пересекающихся, наплывающих друг на друга, исчезающих друг в друге геометрических фигур, но для него, несомненно, имевшее смысл и представлявшее некую проблему, требовавшую самых сосредоточенных размышлений.

Понадобилось кашлянуть, привлекая к себе его внимание и только тогда он, вздрогнув, повернул к нам голову, часто заморгал и, словно очнувшись, бросился ко мне.

– Простите, доктор. Работа полностью поглотила меня. – он усадил меня в темное резное кресло возле его почти невидимого под бумагами стола. – Лармана просила передать, что не успевает к вашему визиту. Мы очень извиняемся и оплатим вашу задержку как полагается.

Кивнув, я закинул ногу на ногу, осматривая кабинет.

Зеленая кожа сиденья заскрипела подо мной? напоминая крик призывающего самку болотного хищника. Большую часть маленького того помещения занимала чертежная доска, сложная конструкция со множество рычажков, шестерней и зубцов, позволявших регулировать высоту и наклон, с двух сторон вытянувшая нависшие над бумагой, прикрытые черными железными абажурами лампы. Стол занял место у другой стены, правой стороной ткнувшись в широкий подоконник, уставленный растениями с яркими широкими листьями, поднимавшимися слишком высоко и не позволявшими в полной мере воспользоваться преимуществами естественного освещения. Организация кабинета в таком помещении казалась мне не самым лучшим выбором. Имея в прошлом общение с художниками, скульпторами и архитекторами, я бывал в их студиях и помнил общим для них обилие светлого простора, казавшегося мне необходимым и для труда инженера по причине не менее кропотливой работы с чертежами и книгами. Устроившийся напротив входной двери шкаф полнили широкие свитки разлинованной в красную мелкую клетку бумаги, внушительной величины книги с темными и тусклыми корешками, обязанные быть справочниками и энциклопедиями и множество перетянутых желтыми веревками распухших и едва не лопающихся от обилия содержимого папок. Слева от шкафа громоздились уродливые часы со странно вытянутым в ширину золотистым циферблатом, маятником для которых служили две белки, вцепившиеся в почти равную им по размерам шишку.