Водоворот

И когда стал режиссером, это качество сильно помогало ему в работе. Вот и сейчас он так глубоко погрузился в возникшие в сознание картины, что не сразу услышал, как кто-то называет его имя.

Он обернулся на голос и увидел директора театра. Любашин стоял всего в нескольких шагах от него.

– Валерий Станиславович, вы что-то рановато, – улыбаясь, проговорил Любашин.

– Я смотрю, вы тоже, Николай Ильич, – ответил Юхнов.

– Не спится, – вздохнул директор театра.

– Почему?

– Как-то на душе не спокойно.

 – Любашин сел в соседнее с Юхновым кресло. – Как думаете, получится спасти театр? Только честно.

– Честно? Если честно, то не знаю. Вот чем не обладаю, так даром предвидения.

– Вот и я тоже. Хотя жалко, очень бы пригодился. – Любашин сделал паузу. – Валерий Станиславович, мы с вами по-настоящему так и не побеседовали о вашей концепции театра.

Юхнов удивленно посмотрел на Любашина.

– Полагал, что вы ее представляете, потому и пригласили меня.

– Разумеется, представляю в общих чертах, – не очень уверенно ответил Любашин.

 – Но хотелось бы поподробней.

– Да, концепция, собственно, простая, – пожал плечами Юхнов, – зритель должен выходить из театра потрясенным.

– Так уж и потрясенным. Реально ли это? – усомнился Любашин.

– Очень реально, – уверенно проговорил главный режиссер. – Я неоднократно этого добивался.

– Да, да, я знаю. И все-таки, как вы намерены этого добиваться именно в нашем театре?

– Понятие не имею.

– Что?!

Юхнов усмехнулся.

– Это целиком зависит от материала. Каждый раз происходит по- разному. Пока не увижу пьесу, не могу это сформулировать. Да и когда ее прочтешь, бывает, что тоже как это сделать сразу не очень понятно.

– И как же вы выходите из ситуации?

– В процессе работы. Когда погружаешься в материал, возникают тучи мыслей, образов, сценических решений. Но главное даже не это. – Юхнов замолчал.

– Что же главное, Валерий Станиславович?

– Чтобы было бы во что погружаться. Если это есть, считайте спектакль готов.

Остается только его сотворить. Но это самое легкое, что может быть.

– Вы в этом уверенны? – недоверчиво покосился на Юхнова Любашин.

– Как и в то, что мы сидим сейчас с вами в зрительном зале, Николай Ильич.

– Вот в этом сомнений у меня нет, – пробормотал Любашин.

– Есть сомнения во мне?

– Скрывать не стану, есть.

– Ценю вашу искренность. Через некоторое время ваши сомнения рассеются.

– Хотелось бы очень верить.